Куда катится Россия: политические угрозы-2016

Куда катится Россия: политические угрозы-2016

Что случится, если режим не остановит «правоохранительный каток» 

Многие сходятся во мнении, что 2016 год будет более тяжелым, чем уходящий 2015. У России будет меньше ресурсов и меньше надежд на рост мировых цен на нефть. Ограниченность ресурсов приведет к более жесткой борьбе за доступ к ним, прежде всего, в области распределения благ. Во внутренней политике Кремль окажется перед более выраженной дилеммой: повышение конкуренции и моделируемая демократия или закручивание гаек и силовые методы подавления конкурентов и критиков. Авторитарная инерция может оказаться сильнее рациональных стратегий правителей.

В контексте внутренней политики 2016 год точно будет сложнее. Социальная ситуация быстро деградирует, уровень жизни населения падает, государству все сложнее держать прежний уровень социальных обязательств. Усиливается отчужденность власти от общества, растет взаимное непонимание, коммуникации отрываются от реальности, телевизор заменил людям реальную политику, и все сложнее уловить логику государственных шагов. В такой ситуации Кремлю предстоит организовать и провести выборы в нижнюю палату парламента, дату которых заранее перенесли с декабря на сентябрь, явно пытаясь минимизировать политические риски. Как бы ни складывалась ситуация, с уверенностью можно лишь сказать, что она становится менее предсказуемой, а угрозы принятия опасных и деструктивных решений возрастают. Выделим как минимум пять таких угроз, вероятность реализации которых на фоне кризиса становится более высокой. У режима будет выбор, как реагировать на ухудшение ситуации, и скатывание в сторону силовых и репрессивных методов управления может показаться проще и эффективнее.

Россия в 2014 году открыла один фронт на Украине, а в 2015 – второй – в Сирии. Военное сознание, военная логика в основании принятия государственных решений –все это становится одним из главных свойств реальности. А на войне не обойтись без «врагов» – не только непосредственных (украинская армия, сирийские террористы), с кем воюет страна, но и скрытых, внутренних и всех, кто прямо или косвенно мешает, в понимании власти, победам. Поэтому угроза номер один – это массовая шпиономания, громкие уголовные процессы против условных «врагов народа», значительное усиление контроля над частной жизнью российских граждан. Все это на практике может вылиться, помимо реальных «посадок» неблагонадежных, например, в введение уведомительного порядка в отношении выезда из страны (мягкий вариант «выездной визы»). Гораздо более широкий класс чиновников и сотрудников государственных или окологосударственных компаний могут получить «рекомендации» не посещать страны НАТО (сейчас это в основном касается «силовиков», судебного корпуса и компаний, попавших под санкции). При худшем сценарии могут быть введены и более жесткие требования к въезду в Россию для иностранцев, особенно из западных стран. Подозрительные контакты с украинцами, исламскими радикалами, турками, Госдепом, НАТО (а в 2016 году список может расшириться) могут превратиться в повод для арестов, допросов и даже посадок. Роль спецслужб в военное время (пусть и неофициальное) неизбежно возрастает.

А это означает, что под подозрением будут не только простые граждане, но и, прежде всего, лидеры внесистемной оппозиции. Угроза номер два – попытка власти «разобраться» с непримиримыми оппонентами, к числу которых можно отнести Алексея Навального и его Фонд по борьбе с коррупцией, ПАРНАС с его лидерами, проект «Открытая Россия» Михаила Ходорковского, «иностранных агентов» (НКО, внесенные в специальный реестр Минюста). В худшем случае всех, кого смогут – пересажают, в лучшем (для них) – заставят покинуть страну. Причем политика власти в данной ситуации может быть во многом инерционной, спонтанной и противоречивой. Путину придется выслушивать мнение политических кураторов, которые, скорее всего, будут убеждать сохранить хотя бы декоративную конкуренцию и не сажать всех подряд, и мнение чекистов-следователей, которым нужно будет во что бы то ни стало доказать президенту опасность сохранения на свободе (или как минимум на свободе в России) лидеров «пятой колонны». Можно почти не сомневаться, что «Открытая Россия» Ходорковского будет испытывать критичные трудности, а власть будет брать «задолжников», чтобы оказывать давление на бывшего владельца ЮКОСа, объявившего персональную войну путинскому режиму и не жалеющего для этого средств. Проект может не дожить до следующего Нового года. Крайне рискованным выглядит и положение Навального, соблазн посадить которого будет неизбежно расти вместе с числом совершенных им разоблачений.

Если силовые методы приходят в политику, то они определенно придут и на выборы. Следующий год – год первых федеральных выборов, проходящих в стрессовых финансово-экономических и социальных условиях, когда власть больше не может позволить себе консолидацию элиты и населения вокруг президента и выстроенных под него политических институтов (ОНФ, «Единая Россия») за счет распределения ресурсов в их пользу. Отсюда еще одна угроза – силовые технологии во время думской кампании, голосования и подведения итогов. Многие помнят, что происходило на местных выборах в Балашихе в апреле 2015 года, когда жестоко были избиты вскрывшие фальсификации журналисты и наблюдатели. Жесточайший случай силового давления на гражданские структуры контроля выборов казался исключительным. Но в новых условиях подобные преступления могут приобрести и более масштабный характер: избиение наблюдателей, оппозиционеров, представителей СМИ, активистов правозащитных организаций, их задержания, изгнание с избирательных участков – все это может стать воплощением гораздо более активного, чем в прежние годы, задействования репрессивного аппарата против всех, кто мешает проведению выборов по одобренному властями сценарию, а физическое воздействие может оказаться гораздо чаще используемой практикой пресечения независимого контроля.

Но в поле зрения «силовиков» могут попасть не только простые россияне, оппозиционеры, правозащитники, но и сами госслужащие или должностные лица.  2015 год стал первым годом путинского правления, когда начались громкие аресты действующих губернаторов, причем далеко не маргиналов (Сахалинской области и республики Коми), когда под уголовное преследование попал бывший глава ФСИН Александр Реймер, один из бывших топ-менеджеров «Роснано» Леонид Меламед. Поэтому еще одна угроза – раскручивание маховика политически обусловленных уголовных кампаний против тех, кто занимает высокие должности. Политические посадки, какими бы ни были их формальные причины – всегда признак слабеющего государства, не способного четко развести политические, управленческие задачи и задачи обеспечения безопасности и правопорядка. Эрозия вертикали власти – это всегда опасно для функционирования государства, утрачивающего способность в полной мере выполнять свои базовые функции. Поэтому антикоррупционная «кампанейщина» как явление может стать механизмом силовой экспансии и ослабления гражданских властей на всех государственных уровнях.

Ну и пятая угроза, которая неизбежно напрашивается в условиях политических и социально-экономических стрессов – это угроза силового подавления уличных акций протеста. Мы видели, как законодательно расширяются возможности и права по применению оружия силами правопорядка и ФСБ. Мы видели, какой огромный политический смысл для Путина лично имел «болотный процесс»: неприкасаемость полицейских возводится в степень, а принцип презумпции виновности тех, кто подозревается в сопротивлении, является краеугольным при принятии решений в отношении участников акций протеста. В декабре был вынесен и первый приговор – реальный срок для рядового участника митингов. От тактики «тащить и не пущать» власть перешла сначала к тактике «штрафовать», а теперь, кажется, пробует сажать. Угроза массовых посадок в новом году больше не кажется фантастикой. Но гораздо страшнее – силовой разгон акций с применением спецсредств. А протестов в 2016 году ожидается больше. Разучившись вести диалог с обществом, власть может не найти другого способа обезопасить себя, кроме как подавить тех, кто вышел высказаться против нее и против ее решений.

Все эти угрозы описывают весьма мрачный сценарий развития политической ситуации в России, что вовсе, однако, не означает, что будет именно так. Эти угрозы – опции, которые могут стать реальностью в случае если у режима не хватит тормозов остановить инерционное нарастание влияния силовых органов. Набирающий скорость «правоохранительный каток» может придушить оппозицию, закрыть независимые СМИ, которых осталось совсем мало, пересажать правозащитников и даже тысячи рядовых участников протестов. Но худший сценарий для страны, которая глубоко погружается в не только финансово-экономический кризис, но и в кризис институциональный – государственный, гражданский, политический, – это сценарий хаотизации в системе принятия решений. Страна в таком состоянии может совершать ошибки, пытаться их исправить и совершать новые. Такая страна становится неуправляемой. А это самое страшное: сделав ставку на построение «вертикали», Путин, оказавшись без ресурсов, может вернуть страну к исходной точке отсчета. Только с той лишь разницей, что в 1999 году запас прочности был существенно больше.

Источник: intersectionproject.eu



загрузка...

Читайте також

Коментарі