Дипломатические маневры Франции и Великобритании и попытки умиротворить почувствовавшего полную безнаказанность Гитлера стоили Европе миллионы жизней.

Геополитическая ситуация в Европе к осени 1939 года складывалась крайне неблагоприятно: 23 августа между Германией и СССР был подписан Договор о ненападении, более известный как пакт Молотова-Риббентропа. По договору, стороны обязывались воздерживаться от нападения друг на друга и соблюдать нейтралитет в случае, если одна из них становилась объектом военных действий третьей стороны. Иными словами, Советский Союз обещал не вмешиваться в конфликт Третьего Рейха с Польшей и Западной Европой.

Ни в Варшаве, ни в странах Балтии тогда не предполагали о существовании секретного дополнения к пакту, согласно которому определялись сферы интересов двух тоталитарных государств в Европе. В частности, он описывал границы территорий, которые переходили бы под контроль Берлина и Москвы в случае «территориально-политического переустройства земель», входящих в состав государств Балтии и Польши.

Однако, в отличие от пакта, достаточно глубоко проанализированного историками, малозаметными для широкой общественности остались трехсторонние переговоры между Лондоном, Парижем и Москвой, которые продолжались с весны и фактически по август 1939 года.

Главной целью консультаций было обсуждения мер по обузданию германских амбиций на континенте с последующим заключением договора о взаимопомощи. Достаточно многие в Великобритании рассматривали восстановление некоторого подобия Великого союза (Антанта времен Первой мировой войны) как способ избежать германской гегемонии на европейском континенте, что всегда оставалось основным приоритетом британской внешней политики.

Еще более заинтересованы в создании военного альянса против Берлина, который на континенте опирался бы на военную мощь сухопутных сил советской Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА), были в Париже. Хотя многие в западных столицах сомневались в силе и эффективности советских войск, перенесших катастрофические чистки в высшем командном составе в конце 1930-х.

Эти опасения в скором времени подтвердились – сразу же после нападения СССР на Финляндию. Кремль безуспешно бросал колоссальные средства на подавление сопротивления крошечной финской армии, достигнув успеха лишь весной 1940 года ценой существенных человеческих и материальных потерь.

За финской компанией Сталина внимательно следили не только во Франции, Великобритании и США, но и в Берлине. И один внимательный наблюдатель сделал из де-факто фиаско РККА соответствующие выводы.

Поиск опоры в лице СССР был необходим западным державам после фактического краха политики умиротворения, которой в Париже и в Лондоне с упоением занимались с 1936 года, с момента захвата Гитлером Рейнской демилитаризованной зоны. Это окончательно положило конец Версальскому мирному договору и дало Гитлеру нескончаемую веру в его «мастерство блефа» и «безвольность вырождающихся демократий».

Спустя еще некоторое время, Германия без особых военных усилий захватила Австрию и, умело блефуя, расчленила Чехословакию, заставив западных союзников сдать Прагу, с которой их связывал союзный договор.

Таким образом, Гитлер фактически без единого выстрела уничтожил мощную военную угрозу для Германии на восточных флангах (Чехословакия обладала первоклассной военной промышленностью, крепкой армией и солидной системой оборонительных сооружений в Судетах у границ с Германией). Кроме того, немцы присоединили к промышленному потенциалу Рейха экономику поверженной Чехословакии и вновь убедились в своей безнаказанности.

Уже после сдачи Чехословакии, Лондон со скрипом выдал гарантии военной защиты в случае нападения Польскому государству, которое в свое время также получило часть чехословацкой территории — Тешинскую область, населенную смешанным польско-чешским населением.

Как отметил в своих мемуарах Уинстон Черчилль, упустив последнюю возможность обуздать агрессора, избежав Мюнхенского соглашения и сдачи Чехословакии, западные союзники заключили договор с Польшей. Тем самым лишь оттянув развязку на непродолжительное время и ввергнув себя в гораздо худшие условия противостояния с Германией. Это была воистину удивительная политика.

Важно, что перед уничтожением Чехословакии определенный интерес к судьбе этого государства проявили в Кремле. По мнению некоторых исследователей, из-за удобного географического расположения страны, которую можно было использовать как базу для советских ВВС и сухопутных частей при возможном нападении РККА на нацистскую Германию – будь то союзные действия в рамках возможной коалиции с Великобританией или Францией, либо превентивное нападение на немцев.

В частности, Черчилль указывал на захваченные после Второй мировой войны немецкие документы, которые якобы свидетельствовали о понимании Берлином планов Москвы на Чехословакию, и известным образом оперативно решили эту проблему.

СССР со своей стороны также зондировал возможность поиска общего языка с Францией и Великобританией в свете угрозы германской гегемонии в Европе – так, нарком иностранных дел СССР Максим Литвинов неоднократно пробовал найти взаимопонимание с кабинетом Невилла Чемберлена относительно общего противодействия Германии.

В таких условиях, дипломатия западных союзников попыталась уцепиться за последний, хоть и весьма сомнительный шанс уберечь Европу от неотвратимо надвигающейся катастрофы.

Одной из причин провала этих переговоров стала позиция Польши и балтийских государств, которые справедливо видели в усилении СССР вызов для своей независимости. Так, Варшава наотрез отказалась пропустить через свою территорию части Красной армии в случае нападения немцев с запада, полагая, что советы могут в один момент превратиться из союзников в оккупантов. В свою очередь, балтийские государства заявили, что любые военные гарантии со стороны Москвы будут рассматриваться ими как полноценный акт агрессии.

В истории осталось афористическое выражение, якобы приписываемое главе МИД Польши Юзефу Беку: «С немцами мы рискуем потерять свою свободу, а с русскими – свою душу».

Переговоры зашли в тупик, стороны не услышали друг друга, а скорее всего и не хотели услышать. Представители Великобритании и Франции, прибывшие в Москву, не имели полномочий для заключения соответствующего договора, в свою очередь советская сторона уже утвердилась в планах заключить пакт с Гитлером: Сталин приготовился «свернуть шарманку» переговорного процесса.

Именно провал Московских переговоров и стал прелюдией к заключению пакта между двумя крупнейшими тоталитарными державами Европы. Конкретным сигналом для Запада со стороны Кремля стало смещение с должности наркома иностранных дел Литвинова и назначение на этот пост Вячеслава Молотова. Последний, в отличие от своего предшественника, выступал за более тесные отношения с Германией и рассматривался как неукоснительный исполнитель внешнеполитического курса Сталина. Естественно, известие о назначении Молотова вызвало вздох облегчения в Берлине.

Уже к осени 1939 года Польша и балтийские государства, на территории которых разыгрался первый акт драмы Второй мировой войны, очутились лицом к лицу со своим главным геополитическим кошмаром – быть зажатыми между агрессивными Германией и Россией.

Нападение Германии на Польшу – Операция Вайс – 1 сентября 1939 года и последующий ввод советских войск на территорию страны положило начало Второй мировой войне.

Польша и страны Балтии рассчитывать на активную помощь западных союзников – Англии и Франции – не могли. Даже после нападения те продолжали искать пути умиротворения Гитлера, ведя через Муссолини переговоры о созыве мирной конференции в Италии.

Лишь 3 сентября в 11:00 Англия, а в 17:00 Франция объявили Германии войну, а 4 сентября был подписан франко-польский договор о взаимопомощи, фактически так и не получивший реализации. Деморализованная Франция, обладавшая как минимум до 1936 года солидным преимуществом перед германской военной машиной, сама подорвала свои силы недальновидной политикой умиротворения агрессора.

Согласно свидетельствам очевидцев, Гитлер не ожидал, что Лондон, а за ним и Париж в этот раз пойдут до конца. Немецкий генерал Курт Типпельскирх в своей работе История Второй Мировой войны указывает, что Гитлер буквально окаменел после известия об объявлении Великобританией войны Германии. Очевидно, в Берлине полагали, что, как и в предыдущие разы, останутся безнаказанными и «вырождающиеся демократии» не предпримут ответных действий после вторжения в Польшу.

Итог дипломатических маневров накануне «сумерек войны», окутавших Европу, известен: нападение СССР на Финляндию, разгром и раздел Польши, захват коммунистами балтийских государств, оккупация немцами Дании и Норвегии.

На вновь открывшемся после 1918 года Западном фронте началась так называемая «странная война», когда французы выступали против активных военных действий, опасаясь «возмездия» немцев, и сдерживали более активных британцев. Эта непродолжительная передышка, закончившаяся бурей весны 1940 года и маршем германских танковых армий на Париж, поражением французской армии, была началом реализации последней масштабной авантюры Гитлера – нападения на СССР.

Источник: Новое Время



загрузка...

Читайте також

Коментарі