Донбасс шел не за «Русский мир», а из-за обиды и еды?

Советский Союз сгустился на востоке Украины, как остатки тумана в расселине, куда не долетает свежий ветер. Переодевшись и выучив слова «бартер», «вайфай» и «бутик», жители региона мало изменились внутренне. Этот внутренний советский человек все еще жив, готов бороться с фашистами, обвинять в порочности Госдеп и слепо доверять слову своих вождей, при этом боясь их и презирая». Это цитата из книги украинского журналиста и писателя Максима Бутченко «Художник войны», который на днях представил в Вильнюсе свою книгу. Ее герои — два брата, которые оказались по разные стороны фронта. Один работает шахтером и поддерживает сепаратистов. Другой — давно живет в Киеве, сторонник Майдана и официальных украинских властей. Перед презентацией книги Бутченко дал Delfi интервью, в котором рассказал о Донбассе и менталитете жителей этого региона Украины. Delfi.lt: О чем вы хотели рассказать в своей книге?

Максим Бутченко: В какой-то момент я понял, что множество людей не осознает, что находится внутри Донбасса, не представляют, какие механизмы там задействованы. Я понял, что мне самому нужно в это вникнуть. Эта книга заглядывает внутрь большого механизма, рассказывает, как этот механизм работает и что на его основе начало функционировать. Книга рассказывает об истории сепаратизма, не исходя из каких-то геополитических факторов, а, исходя из жизни человека, объясняет процессы на низком бытийном уровне.

История творилась руками этих людей. В книге я объясняю, в какой момент этот механизм заработал в руках людей, почему он так заработал и чем этот регион отличается от Украины и России, почему это не «Русский мир». Книга направлена на три категории читателей. На жителей Украины, жителей Донбасса и на жителей России, которые должны понять, что вся эта авантюра с «Русским миром» заранее провалилась, потому что построена на других принципах, нежели даже внутри России. Донбасс шел не за идеей, а шел из-за еды. И последняя категория — это жители ближнего зарубежья, которые смогут понять, к чему могут привести последствия продвижения «Русского мира» на их территорию и как это может отразиться на их жизни. Поэтому «Художник войны» — это рассказ о маленьких людях, которые стали частью большой истории, отображением этой истории, потому что правда находилась в самом низу. — Что такое Донбасс? Часто можно услышать, что это особый регион, как можно охарактеризовать мышление людей, которые там живут?

 — Я сам родом оттуда, из Луганской области. Я там прожил 32 года и 12 лет проработал шахтером в угольной промышленности. Потом я получил второе образование и переехал в Киев, стал журналистом и потом написал книгу, когда начались все эти события. Я вижу ситуацию не как рядовой наблюдатель. Я человек, который находился там, видел этих людей, я поддерживаю контакты и держу руку на пульсе. Нужно понимать, что так исторически сложилось, что Донбасс — это территория, где наиболее развиты промышленные предприятия: угольные, металлургические и т. д. В 1950-60 гг. на эту территорию в связи с нехваткой рабочих рук началось интенсивное переселение народов. Было завезено много людей разной национальности. Произошло смешение культур, этносов, мировоззрений, менталитетов. Это не было заметно в «великом Советском Союзе», но я помню тот момент, когда было голосование об отделении Украины от СССР. Я помню, как мои родители ходили и голосовали за отделение. Между собой они говорили о том, что Украина — это житница СССР и, отделившись, мы заживем хорошо. Это отличается в корне от того, с какой формулировкой выходили из Союза на Западной Украине. В Западной Украине это был этап решительной борьбы за независимость, право нации на самоопределение и в силу исторических традиций, это была некая победа патриотических сил. На востоке это было желание перехода к другой жизни. Донбасс — это сосредоточение крупных промышленных предприятий, но они в большинстве, особенно угольные предприятия, работают по технологиям шестидесятых годов с чрезвычайно тяжелыми условиями труда, которые в советское время довольно достойно оплачивались. Но произошел слом, нарушились экономические связи и началась депрессия. Все это разрушилось и возник дисбаланс, когда человек работает сумасшедшим трудом (я сам видел, как здоровые мужики добывают уголь, теряя сознание). Все это влияло на психологический фон. Было так, что они работают в чрезвычайно опасных условиях, а эти условия никак не компенсируются. И в середине девяностых мы получали зарплату мукой, сахаром. На это и жили. Постепенно наладились выплаты в денежном эквиваленте, но не изменилась психология. И в начале девяностых годов было заложено чувство надломленности и обиды. — Обиды на что? — Обиды на государство как таковое, потому что оно не смогло обеспечить условия труда и все остальное. Это связано с представлением о том, что государство — это некий монстр, исполин, который должен обеспечить все, а мы — лишь винтики. Такое происходило в девяностых. В 2000-ом образовалась Партия регионов и больше 15 лет она властвовала на Донбассе. Получилась некоторая резервация. Т.е. власти менялись, приходили президенты, но на местах ничего не изменялось. Приходил в «помаранчевый период» губернатор и менял только верхушку, вся вертикаль оставалась прежней. Поэтому произошла консервация, и настроения, о которых я говорил выше, остались.
Плюс так и не был найден этнический, национальный идентификатор. Люди не могли определить, что такое культура Донбасса. А это один из основных элементов, который должен быть связующим в этом регионе. Особенно это касалось старшего и среднего поколения. Именно они были драйверами всего сепаратистского движения. Другой момент — Оранжевая революция. Понятно, что Партия регионов, во главе которой стоял Виктор Янукович, этого не хотела и шахтеров начали свозить на «шахтерские майданы», как мы их называли. Им платили по 100 долларов, это были огромные деньги в 2004 году. Я не поехал, это было против моих внутренних убеждений. Многие поехали, и это были маленькие шаги, которые выстроились в большое событие. Невозможно сказать, что ничего не было и вдруг раз и появился подпитываемый Россией сепаратизм. Это происходило поэтапно. Я не видел, чтобы люди на Донбассе сами выходили на митинги. В начале девяностых в Киеве была так называемая «Революция на граните». Такого на Донбассе никогда не было в течение 25 лет. В силу инфантилизма, наличия затаенной обиды и в силу того, что они никогда не были готовы к активным действиям, а полагались на кого-то, кто стоит над ними, на власть. А власть была — Партия регионов, которая ассоциировалась со «своими». Это очень важный термин, почему возникла культура «своего». В 1960-х годах на Донбасс завезли много людей, которые отбывали заключение. У них оставался срок и чтобы его скостить, они соглашались на переезд в Донбасс. Мне рассказывали деды, что в звене из 10 человек, 9 сидело. И появился идентификатор «свой-чужой», он стал определяющим, внедрился в народные массы. Когда Партия регионов фактически руководила этим регионом, она была «своя», все остальные были «чужие». Т.е. это приверженность какой-то посттюремной культуре. — Как вообще получилось, что стали разделять Украину? — Есть одна история на уровне легенды. Была президентская гонка и Янукович ездил по регионам. Он ездил, но люди вяло реагировали на его компанию. В это время его уже курировали российские политтехнологи. Они ему с самого начала дали инструкцию, как себя вести. Она лежала у него в кармане. И вот он приезжает на завод, что-то рассказывает, а люди реагируют вяло. В какой-то момент он достает бумажку и начинает говорить тезисы о двух Украинах, Западной и Восточной, которая кормит остальную часть Украины и которая несправедливо обижена. Он начинает давить на те темы, которые я упомянул. И люди это восприняли, а Янукович уловил эту нотку, начал развивать тезисы о двух Украинах. Люди это восприняли. Так что вся эта вещь была заложена российскими политтехнологами. Потом это чувство уязвленного, обиженного стало развиваться и одновременно на эти идеи начали накладывать совсем другие форматы. В 2005-2006 году начали говорить о Криворожской донецкой республике. Это был еще тогда, когда сепаратизм никто не воспринимал серьезно. И постепенно, слой за слоем на обиженность накладывали целый ряд идеологических форм. И эти формы находились в неактивном состоянии. Люди понимали, что есть один мир и другой мир, а они в той стороне мира, где все неправильно. Основная мотивация жителей Донбасса — это обеспечение материальной жизни. Они никогда не выходили, не готовы были умирать за идею, никогда за нее не боролись в силу своего менталитета. Поэтому когда говорили, что они поддерживали Партию регионов и Януковича, все понимали, что это происходит из-под палки. Все управлялось в ручном режиме. — Неспособны к действиям, не хотят, но все же кое-кто из этих людей взял в итоге в руки автомат… — Теперь мы подходим в периоду, когда все это произошло. За четыре года Янукович установил фактически диктаторский режим, он встал во главе страны, но люди не почувствовали изменений. Несправедливость осталась (и это хорошо заметно по Межигорью) и основа для недовольства, социальная и экономическая, осталась. При этом были все эти наложенные идеологические формы, начиная с того, что «Донбасс кормит Украину» и заканчивая всякого рода криворожскими республиками. И когда Янукович сбежал, люди почувствовали себя преданными. Это был «свой» человек, которому доверяли. И они обозлились и на ту власть, которая существовала, и на ту, которая пришла. Они оказались подвешенными между несколькими мирами, оказались нигде. И в тот же момент (когда заходят русские, в первую очередь представители спецслужб, которые захватывали здания милиции и СБУ) начали проявляться сепаратистские настроения. И люди изменились. Они не выходили на митинги, а стали выходить. У них случился какой-то внутренний альтернативный Майдан, как я это называю. Я описываю это в своей книге, когда жители, которые никогда не выходили на митинги, вдруг вышли встречать «Правый сектор» (который, конечно же, не появился). И все эти идеи, которые стали насаждаться, снова не имели очень важного аспекта — идеологического обоснования. Это было то же желание хорошей жизни, как у жителей, пенсионеров Крыма. Донбасс вышел не за «Русский мир», не за идеологию, не за Путина. Он вышел за всю эту юношескую обиженность, за восстановление справедливости, за лучшую жизнь, экономические и материальные условия. Это основная идея, за которую вышли люди. Новороссия и т.д — это все навязанная ширма. Суть же заключалась в том, что они подумали: придет Россия, возьмет их к себе и они заживут лучше. — Почему на Донбассе люди оказались восприимчивы к пропаганде?
— Я недавно прочел один случай, который объясняет то, почему нацизм успешно интегрировался в немецкое общество в 1930-х годах. Основное объяснение в том, что человек оказался ненужным, выброшенным. Он почувствовал, что не нужен этому миру. Все общество построено на том, что нет независимых элементов, а весь механизм взаимосвязан. И в случае с Донбассом, когда произошел слом и Янукович их предал, этот механизм рассыпался. Они остались каждый по отдельности. Нечто похожее происходило и в Германии. И весь возврат к идее великого государства происходил тогда, когда люди были растеряны, почувствовали себя нужными. Нечто похожее произошло на Донбассе. Вдруг приходит человек и говорит: у нас есть механизм, он работает, пусть с некоторыми изъянами, это «Русский мир». Давайте, вы туда интегрируетесь и заживем хорошо. Люди восприняли идею, но не восприняли суть. Они не готовы были за нее умереть, но они с ней согласились. И, соответственно, они согласились интегрироваться в эту систему, которая очень четкая в определении «друг-враг». «Русский мир» строится на том, что определяется вражеская среда, а потом определяется своя. В этот момент получилось, что в этой системе «друг-враг» были разделены семьи, те, кто считались близкими, оказались врагами. Этот феномен я до конца не могу объяснить, почему факт родства не стал препятствием для внедрения этой идеологической системы, а наоборот. То, что я писал — это реальная история. Таких историй было множество. Люди были настолько эмоционально взвинчены, что отношения отец и сын приобретали другие условия. И приход новой системы сильно их изменил. — Но и со стороны Киева определение «друг-враг» тоже очень четко определено? — На Украине общество само по себе неоднородно, в отличие от Донбасса. Там есть так называемые «вышиватники», но их процент невелик. Так что определение «друг-враг» со стороны Украины намного мягче. Они больше готовы к компромиссу, чем на Донбассе. Я много общаюсь с теми людьми на Донбассе и многие из них прямо говорят, что их «кинули». Сейчас они постепенно приходят в сознание, и это будет длится долго. Люди не готовы к быстрым переменам, как и процесс сепаратизма зарождался долго и не был одномоментным. И сейчас возврат к осмыслению произошедшего займет много времени. Проблема в том, что на Донбассе не было переосмысления как такового. Кроме того, они не могут связать причины и следствия. — Сможет ли Украина жить с Донбассом? — Я общаюсь с проукраински настроенными людьми из разных регионов. Я думаю, что эти люди на Донбассе придут к осознанию того, что главный их мотив, материальное обеспечение, не был удовлетворен. Эта территория искусственно поддерживается. В тот день, когда последний мешок с деньгами пересчет границу и они останутся по крайней мере две недели без денег, там начнется коллапс и истерия. И в этот момент Украине нужно быть готовой, прийти туда с новой концепцией, которая состоит в том, что диалог нужно было вести не на верхах, а вести его с той частью общества, которая трезво оценивает ситуацию, и сейчас создавать публичное поле, где свое мнение люди будут высказывать. В конце концов приходить к компромиссу и вырабатывать новую концепцию отношений. Тогда Донбасс вернется, если мы построим связи не сверху, а снизу. Процесс примирения начинается в того, что выговаривают обиды, потом говорят о последствиях действий, а потом — о том, как выходить из ситуации. Нечто похожее должно произойти с Донбассом. Процесс примирения может занять 10-15 лет, а может и больше.
автор: Константин Амелюшкин, источник: Delfi.lt, Литва

Рекомендуємо прочитати

Кабмін спрогнозував курс гривні на три роки. Чому Уряду вигідна девальвація гривні?

Такий прогноз рік тому давав керівник «Публічного аудиту» Максим Гольдарб, коментуючи анонсоване Кабміном підвищення «мінімалки»....

Це може бути цікавим

​Сміттєва криза в Львові: як львів'яни стали заручниками політичних ігор

Керівник «Публічного аудиту» Максим Гольдарб розповів, як цю ситуацію використовують у політичних іграх та чому мер Львова Андрій Садовий несе персональну відпов....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

​"Батьківщина" Києва проти розбазарювання земель Труханового острову - заблокувала трибуну

Завдяки блокуванню трибуни Київради фракцією «Батьківщина» з порядку денного пленарного засідання знято питання про розбазарювання земель Труханового острова....