Кремль vs. дальнобойщиков: технологии нейтрализации

Кремль vs. дальнобойщиков: технологии нейтрализации

Репетиция перед крупными протестами.

Протест дальнобойщиков нарастает. Кремль утверждает, что не занимается этой проблемой. Правительство на уступки идти не хочет. Протест решено подавить: расколоть, умеренных втянуть в длительные и бессмысленные переговоры, радикальных сдерживать силой. Водители, до последнего надеявшиеся на вмешательство и защиту Путина, разочарованы. Протест либо захлебнется, либо станет первым политическим протестом в некогда пропутинской среде.

Тактика Кремля по противодействию протесту постепенно усложняется. В первую очередь, это выражено в попытках свести проблему к технической и в сознательном уменьшении значимости и уровня протеста. Именно поэтому Владимир Путин не упомянул о проблеме в своем послании Федеральному собранию, хотя акции дальнобойщиков стали одним из важнейших политических событий года. Водителям четко дают понять, что их уровень – это в лучшем случае министр транспорта Максим Соколов. Но Соколов, например, после встречи с дальнобойщиками 28 ноября заверил, что никаких уступок не будет. О протестах молчат государственные и окологосударственные телеканалы. Информация о проблеме остается недоступной для тех, кто специально не следит за этим в интернете. Видимо в Кремле решили, что чем меньше людей знает о протестах, тем меньше будет социальная база поддерживающих или сочувствующих. Интересно, что 4 декабря, когда водители решились «идти на Москву» и блокировать МКАД, ГИБДД объявило о проведении спецоперации, что якобы и послужило причиной пробок. Дальнобойщиков лишают и возможности создавать информационный повод – инициатива тут же отбирается в пользу альтернативного события.

Во-вторых, власть предлагает водителям вступить в переговоры. Переговоры ведутся сразу на нескольких площадках. Официально – с министром транспорта, который играет роль «злого следователя». Соколов уже заявил, что экономических причин отменять систему «Платон» нет, средства уже заложены в бюджете, технических сбоев в работе больше не наблюдается. Роли добрых следователей играют СПЧ и «единороссы». Глава СПЧ Михаил Федоров заявил, что идет подготовка предложений по урегулированию ситуации с системой «Платон». Занимается этим член СПЧ Игорь Юргенс, который обещал представить варианты решения проблемы (начиная с отказа от «Платона» и заканчивая снижением уровня платы). СПЧ при этом даже собирается поднять вопрос о дискриминации дальнобойщиков по профессиональному признаку. При этом важно понимать, что реальная роль СПЧ при нынешнем режиме сводится к декорации, слегка ожившей во время президентства Медведева, но быстро поставленной на место вернувшимся Путиным.

«Единороссы», в свою очередь, отменить «Платон» не обещают, но голосуют за многократное снижение штрафов за неуплату. Кроме того, с дальнобойщиками встречался глава комитета Госдумы по транспорту Евгений Москвичев, тоже от партии власти. Москвичев обещал внести в Госдуму законопроект об отмене транспортного налога для транспортных средств массой более 12 тонн, возможно, уже в начале 2016 года. Кстати, против самого Москвичева в СМИ развернулась кампания, в которой депутата обвиняют в лоббировании интересов транспортных компаний (он ни много ни мало является президентом Ассоциации международных автомобильных перевозчиков России, то есть главным дальнобойщиком страны).

 Вообще правительство, когда еще в 2010 году рассматривало вопрос о введении платы за проезд по федеральным трасам, обещало отменить транспортный налог, но так этого и не сделало. Помимо этого, водители платят еще и акциз на бензин. Но бюджетная ситуация сейчас такова, что пойти на отмену транспортного налога правительство вряд ли решится. Поэтому «единороссы», скорее всего, банально продают надежду, которая, в случае спада протеста, тут же благополучно забудется. К тому же для «единороссов» протесты против «Платона» – это возможность лишний раз покритиковать правительство, что и сделал лидер фракции «Единой России» в Госдуме Владимир Васильев. Правда, ничего кроме «вместе поработать» он не предложил: у партии власти остается весьма узкое поле для инициативы, ведь за решения правительства голосует именно думское большинство. Да и сами «единороссы», заманивая пряниками, не гнушаются и кнута: поступил законопроект, который приравнивает автопробеги к митингам (а это потребует обязательного согласования с властями).

Еще один «добрый следователь» – бизнес-омбудсмен Борис Титов, который пролоббировал в переговорах с компанией «РТ-Инвест Транспортные системы» (оператор «Платона») возможный (то есть тоже никто ничего не обещает) переход на постоплатный режим взимания платы за проезд по федеральным трассам. Очередной пряник для дальнобойщиков, правда, тоже без гарантий.

В-третьих, к протесту подключилась КПРФ, которая готовит запрос в КС на проверку конституционности решения власти о введении платы за проезд большегрузного транспорта по федеральным трасам. Если посмотреть географию протеста, то во многих городах организацией акций занимаются горкомы компартии. Для Кремля это носит амбивалентный политический смысл. С одной стороны, это хорошо, потому что риски неуправляемого протеста под красными флагами относительно невелики. На КПРФ у администрации президента есть рычаги влияния, и если игра против Кремля станет реальной, то урезонить «красных» всегда будет достаточно просто. При этом подключение КПРФ к протесту вносит свой вклад в раскол протестного движения. Например, коммунист и губернатор Орловской области Вадим Потомский активно ведет диалог с водителями большегрузных автомобилей, обещая им значительно снизить уровень взимания платы с проезда. Глава региона при этом предлагает дальнобойщикам регистрироваться именно на Орловщине, что принесет региону дополнительные средства, а водителям позволит сэкономить. Вероятно, некоторых водителей это может привлечь.

С другой стороны, подключение КПРФ к протесту потенциально является опасным для власти: на местном уровне это ведет к конфликтам глав регионов и коммунистов. Ряд акций проводится без уведомлений, активисты задерживаются, ситуация нагнетается. Тут нужно понимать, что роль КПРФ в подобной ситуации никогда не может быть в полной мере управляемой. Кремль может допускать, санкционировать определенную политическую активность, но контролировать на 100% это невозможно. Поэтому партия Зюганова в любом случае играет на грани допустимого, и в Кремле за этим внимательно наблюдают.

В-четвертых, протест, безусловно, дискредитируется. То водителей называют «пятой колонной», то их требования вдруг поддерживает ЛГБТ-сообщество. В прокремлевских СМИ пишут, как водители берут «в клещи» столицу, задыхающуюся по их вине в пробках. Первый заместитель председателя комитета ГД по транспорту, член фракции «Единая Россия» Виталий Ефимов прямо говорит, что «дальнобойщиков используют политиканы. Все вопросы уже решены». Никаких серьезных уступок власть делать не будет.

Наконец, в-пятых, Кремль использует факт плохой координации между водителями, чтобы не допустить эффективной скоординированности их действий. Среди представителей протестующих выделились так называемые «умеренные», о чем подробно писала «Фонтанка». К ним относятся, в частности, руководитель НП «Грузавтотранс» Владимир Матягин, а радикальных — директор ООО «Транспорт-сервис» Андрей Бажутин. А изначально один из главных спикеров дальнобойщиков – Александр Котов, 63-летний председатель Межрегионального профессионального союза водителей-профессионалов (МПВП) – протест буквально «слил», призвав «прекратить акции гражданского неповиновения и приступить к перевозке грузов». По слухам, ему якобы предложено место в Госдуме. Однако получить это место будет непросто: Котов сразу потерял авторитет среди водителей, готовящихся образовать свой собственный независимый профсоюз. Поэтому и толку от него для Кремля будет мало.

Нынешний опыт тихого подавления протеста дальнобойщиков можно расценить как репетицию перед более крупными протестами, которые теоретически могут иметь место по мере растворения посткрымского эффекта и осознания россиянами своих финансово-экономических трудностей. Кремль отрабатывать различные техники, стремясь добиться, прежде всего, деконцентрации протеста, девальвации авторитета протестного движения и выдвинутых требований. «Нет новости – нет протеста» – это еще одна уловка, которая эффективна в условиях контроля над медийными ресурсами. До определенного дня это может неплохо работать. Но история хорошо знает, что ни один закон не способен защитить разрушающийся режим от волнений, также как ни один закон не гарантирует прочности такого режима.

Автор: Татьяна Становая, источник: intersectionproject.eu



загрузка...

Читайте також

Коментарі