Когда редакция попросила написать материал о том, как украинцы попадают на полуостров, я подумал: чего проще? «Яндекс» говорил о шести автобусах из Киева в Симферополь и десятке — из Херсона. Все оказалось не так. «На Крым ничего не идет», — заявили мне на обоих киевских автовокзалах. Рейсы до Херсона (автобусы, поезд и самолет) оказались загружены на два дня вперед. Оставались только частники.

И я оказался в старенькой Audi с тремя попутчиками: 25-летним таксистом Сашей, 34-летним стоматологом Сагиром и Светой, которая ради этой поездки бросила работу водителя троллейбуса. За 12 часов дороги выяснилось, что у этих людей похожие истории и одна общая боль.

«Хоть месяц еще пожить в Крыму»

— Документы никто не забыл? — спрашивает Саша, когда мы садимся в машину. Все хлопают себя по карманам: паспорта на месте. — Давайте знакомиться.

Света, маленькая худенькая блондинка, рассказывает первая.

— Я к маме. Первый раз за 627 дней.

— Считаешь, что ли? — пытается шутить водитель.

— У меня все подсчитано: дома повесила календарь и вычеркиваю даты: 627 дней не в Крыму — 627 дней прожито зря.

Света рассказывает. С мужем уехали в прошлом году 18 марта, когда пришла Россия. Руслан собрался за один день, сказал: «Я украинец и менять этого не собираюсь». Ехали вообще в никуда: прямо по пути решали, в каком городе жить. Остановились на Киеве: казалось, столица — возможностей больше. А сейчас жалеют. В Крыму у них была своя гостиница, в селе Малореченском (под Алуштой. — И. Ж.). Небольшая, 16 номеров, но доход за лето получался хороший: в одно лето даже 600 000 гривен заработали. Продали ее спустя два месяца после отъезда, когда стало понятно, что туристов не будет. Купили однушку недалеко от «Лукьяновской» (станция метро в Киеве. — И. Ж.). Хотели открыть гостиницу, но поняли: рынок занят. Прозондировали регионы — решили, что не будет спроса. Деньги закончились, и началась совсем другая жизнь. Света выучилась на курсах водителей троллейбуса, получила категорию «Т» и уже восемь месяцев катается по 23-му маршруту.

— Это от Туполева? — спрашивает Сагир.

— Да. А вы там живете?

— Бываю. Сколько получаете?

— 3700 гривен (около 12 тысяч рублей — И.Ж.).

— Смешно.

— Грустно. Руслан тоже устроился на копейки — администратором в ночной клуб. Живем на 12 000 (гривен) в месяц. В Крыму нам сама природа помогала, когда люди приезжали на сезон: хоть гостиница скромная, но море, горы, пляж. А теперь как нищие. А главное — без Крыма.

Я позавчера работу бросила, сказала Руслану, что больше не могу: на месяц сейчас еду к родителям в Ялту, в родные места. Хоть месяц пожить в Крыму.

Долгое молчание.

— Я вообще-то тоже из Крыма, — говорит Саша. — Из Симферополя. Тоже уехал в марте.

— А я из Евпатории, — вдруг добавляет Сагир. — Уже полтора года там не живу.

— Я в армии служил, — подключается к разговору водитель. — Присягу Украине давал. Иначе бы в Крыму остался. У меня было два автосервиса: один в Симферополе, другой — в Красноперекопске. Теперь тоже два, только в Сумах. Они сами по себе работают, деньги приносят, а я раз в неделю вот так езжу в Крым: с родными повидаться и с друзьями. Ну и зарабатываю на этом немножко (Саша берет 1000 гривен с человека. — И. Ж.). Сейчас еду надолго: жена на последнем месяце беременности. Так странно получилось: отвез ее в Симферополь к родителям, две недели она там прожила. Думали уже уезжать, как электричество вырубили. Теперь она родителей оставить не может, говорит, что им помогать надо. Рожать тоже будем в Симферополе.

Вот только не знаю, как потом ребенка регистрировать: крымские же документы никто не признаёт, мне пограничники украинские так и сказали, что с ребенком не пропустят.

Говорят, надо какую-то выписку взять в роддоме, а потом зарегистрировать дочь на Украине. А какую выписку и как регистрировать — сами не знают. В ДМС (миграционная служба Украины) тоже не знают: я у них первый с такой проблемой.

Разговор прерывает дорожный инспектор: Саша забыл включить фары, а это нарушение. Он выходит.

Через минуту разговора с инспектором Саша заглядывает в салон:

— 50 гривен есть у кого?

Сагир протягивает.

— Всего 50 гривен взял? — удивляюсь я.

— Я в Крыму один раз непристегнутым ехал, так 3000 рублей содрали. В Украине все скромнее.

«26 лет не выезжала из Крыма»

Спустя четыре часа заезжаем в Николаевскую область и останавливаемся на обед в придорожном кафе.

— По светлой-то успеем до Крыма? — спрашивает Сагир. На часах 13.35.

— Конечно, нет, — бросает водитель. — Нам еще часов 8 ехать. Николаев бы проскочить. На границе еще застрянем, как обычно.

— Хорошо было, когда границы не было, — усмехается Сагир.

— А то! А теперь так будет, только если Крым вернется. Хотя как это сделаешь?

— А чего не сделать-то? Посмотри, товары туда уже не идут, электричества нет, — Сагир загибает пальцы. — Скоро сами запросятся.

— Да ладно, у меня все родственники клянут эту блокаду, говорят, что теперь даже разговаривать с Украиной не о чем.

— А у меня наоборот.

— Так ты ж татарин.

Рассказываю о своем опыте общения с крымчанами сразу после блэкаута и о негативной реакции на блокаду.

— Тогда дела плохи, — говорит Сагир.

— Знаете, мальчики, вы тут о границе говорили, — пытается разрядить обстановку Света. — А я ведь до прошлого марта ни разу из Крыма не выезжала. Вся моя родня в Крыму, море у нас свое, климат прекрасный — 26 лет никуда не ездила и никогда бы не поехала, если бы не…

Она машет рукой.

«У всех был праздник, а у нас траур»

В Херсонскую область въезжаем затемно.

— Россиянин, хоть о себе расскажи немного, — обращается ко мне Сагир.

Рассказываю.

— Журналист? А про нас тоже напишешь? — спрашивает Света.

— Про нас не надо, — отрезает водитель. — Я взятку сегодня давал.

— Да пусть напишет, — говорит Сагир. — Хоть узнают, что есть такие крымчане, у которых теперь родины нет.

После минутного спора соглашаются, что написать можно, только без конкретики: «Номер машины не указывай и без лиц».

— Референдум честный был в прошлом марте? — спрашиваю у попутчиков.

Саша и Света молча кивают.

— Вся Евпатория на ушах стояла, — говорит Сагир. — Люди с российскими флагами ходили, «Путин, Путин!» кричали. У всех был праздник, а у нас дома —  траур. Отец позвал меня и мать на кухню. Спрашивает: что делать? Сначала решили, что никуда не поедем: мы в Крым только в 95-м году вернулись из Узбекистана, это была мечта моих родителей.

Я через два месяца сдался: просто совесть загрызла, потому что я гражданин Украины, а тут получил российский паспорт, посмотрел и подумал: что творю? И уехал. А мама с папой остались: это их земля, это наша земля — татарская.

— Крым для всех! — кричит Света и улыбается.

***

За 20 километров до границы начинается зона досмотра: от Каланчака тянутся посты «Правого сектора» (запрещенная в России организация). Два поста проезжаем без остановок, на третьем — люди с автоматами просят притормозить.

— Документы показываем! — командует боец. К моим попутчикам претензий нет: все граждане Украины. А вот мой загранпаспорт изымают на 10 минут, чтобы проверить, не воевал ли в Донбассе.

— Спасибо. Счастливой дороги, — говорит боец, убедившись, что не воевал.

Для въезда в Крым с территории Украины гражданам РФ нужно получать специальный пропуск в украинской миграционной службе. У меня он есть, так что украинскую границу и границу РФ проходим за полчаса. Удивительно, как близко находятся блокпосты, — в 300 метрах друг от друга.

— Алло, мама, через полтора часа буду дома! — кричит Сагир в телефонную трубку, когда последний кордон остается позади.

— Дорогая, скоро приеду, — звонит жене Саша.

— Привет, Крым! — всхлипывает от переизбытка чувств Света.

автор: Иван Жилин, источник: Новая газета



загрузка...

Читайте також

Коментарі