Примирения не будет: почему Киев и Москва не смогут забыть о...

Примирения не будет: почему Киев и Москва не смогут забыть о войне

 Политик способен любую человеческую трагедию конвертировать в окно возможностей. Вот и сейчас – когда скорбящий Париж пытается прийти в себя после терактов – уже идут разговоры о том, что новый «антигитлеровский» фронт не за горами. И что России тоже найдется место в общем окопе, а Украине уготована роль этакой Финляндии, территориальные потери которой в ходе советско-финской войны были узаконены по итогам Второй мировой.

В частных разговорах также начинает звучать мысль о том, что раскачанный маятник украино-российских отношений рано или поздно вернется в свою довоенную позицию. Орбита Киева будет прежней, а торговля и совместные проекты обнулят память о боевых действиях и территориальных потерях. В таких случаях кивают на пример Грузии – мол, пятидневная война была, но статус-кво – как минимум, с точки зрения внешних приличий – восстановлен. И с Украиной, мол, будет также.

Но этого не случится. И вот почему.

Рождение легенды

Последние полтора года стали для Украины эпохой создания нового национального мифа. Его можно разбить на несколько этапов, первым из которых стал непосредственно Майдан. Классический сюжет про борьбу улицы с авторитарным правителем, в кульминации которой – гибель десятков безоружных людей, бегство антигероя и победа протестующих. Украинская «Небесная сотня» стала здесь олицетворением жертвы, которую общество вынуждено приносить ради победы над собственным левиафаном.

И случившаяся вслед за бегством Януковича аннексия Крыма лишь усилила этот концепт. Она стала историей про украденную победу, когда на смену борьбе с «внутренним людоедом» пришла необходимость борьбы с внешним агрессором.

Добровольческие батальоны, волонтерское движение, донецкий аэропорт, «киборги», Надежда Савченко – все эти явления стали важными деталями нового украинского самоощущения. Их невозможно обнулить и даже скомпрометировать – потому что к каждому из них сопричастно слишком большое число людей. А если учесть, что все события, связанные с аннексией Крыма, тоже стали частью актуального российского национального мифа, то, по сути, речь идет об одномоментном сосуществовании двух враждебных друг другу концептов. Для того, чтобы говорить о каком-либо примирении, один из них должен быть обнулен.

Флаги ваших отцов

Последние полтора года идет активный символический дрейф Украины от России. Например, в 2013-м году идея перенесения «Дня защитника отечества» с 23 февраля на 14 октября (праздник Покрова Богородицы, а также день УПА) спровоцировала бы жесточайшие споры в украинском обществе. А в 2014-м это не вызвало никаких вопросов и дискуссий.

До событий последних двух лет лозунг «Слава Украине – героям слава» воспринимался в стране через призму националистического коннотата – в общественном сознании он был закреплен как обязательный атрибут ультраправой идеологии. Сегодня же он утратил свой «нишевый» характер и стал общеупотребимым. То, чего не могли добиться украинские националисты в течение 23 лет – сделала Россия. И если пару лет назад главным оскорблением считались шутки про «жадных хохлов», то теперь здесь принято обижаться на разговоры о «братских народах».

Попутно Москва своей политикой умудрилась создать на Украине новый набор вопросов, отвечающих за ценностную идентичность. Уже не имеет значения то, как ты относишься к Степану Бандере или ОУН-УПА – куда важнее ответы на вопросы «Чей Крым?», «С кем воюет Украина?» или «На каких условиях стране нужен мир?» Очевидцы рассказывают, что украинские солдаты и офицеры между собой тоже преимущественно общаются на русском, а потому  «лингвистический» маркер перестал быть первостепенным в сигнальной системе «свой-чужой».

Кто тут русский мир?

Впрочем, перемены не исчерпываются лишь символическим. Дело в том, что Россия своими собственными руками лишила просоветские и пророссийские украинские партии электорального огорода. Все политпроекты, делавшие ставку на сближение с Кремлем, стремились получить голоса преимущественно в Крыму и на Донбассе – потому что именно там были особенно сильны просоветские настроения. Изъяв эти регионы из украинского избирательного процесса, Кремль в значительной степени добавил Украине монолитности. Просоветских настроений в других украинских областях явно недостаточно, чтобы привести к власти новую реинкарнацию Партии регионов.

По большому счету выборы на Украине теперь проходят без старых споров о количестве языков и векторе интеграции. Это, конечно, не отменяет проблему политического популизма – он вполне умудряется цвести и в «проевропейском» политическом секторе, но сама повестка изменилась полностью.

К тому же за минувшие полтора года Украина пережила шесть волн мобилизации. Если добавить сюда регулярный призыв, то окажется, что в большинстве возрастных групп хватает тех, кто прошел через фронт. Именно к этим людям принято апеллировать в публичной риторике и именно они в ближайшие годы будут формировать общественную повестку.

Но у всей этой истории есть и еще один важный момент.

Устроив аннексию Крыма, Кремль поставил любого, кто хочет в России заниматься политикой, перед необходимостью публично заявить свое отношение к статусу региона. И точно такую же – зеркальную – ситуацию Кремль создал и для украинского политикума. Вот в этом и кроется водораздел: полтора года назад появился тот камень преткновения, по которому Москва и Киев не смогут договориться в принципе. И дело тут не в персоналиях: Греция может раз за разом выбирать какого-нибудь Алексиса Ципраса, который будет безответственно издеваться над Берлином и Брюсселем. Но при этом никакой Алексис Ципрас не позволит себе заявить о том, что северный Кипр – турецкая территория. И тот факт, что со времени конфликта прошло несколько десятилетий – ничего не меняет.

Источник: intersectionproject.eu



загрузка...

Читайте також

Коментарі