Французские журналисты возмутились сравнением терактов в Париже с Донбассом

Французские журналисты возмутились сравнением терактов в Париже с Донбассом

Сегодня некоторые французские журналисты в своих твиттерах возмутились тем, что Порошенко сравнил теракты в Париже с ситуацией в Украине. Спасибо, французские журналисты, за вашу откровенность, кажется, вы наконец-то честно расписались в своем, ну, пожалуй, нацизме. Понятие старого доброго шовинизма здесь, наверное, не прокатит.

Признайтесь честно, возмущенные французские журналисты, если бы Обама сравнил теракт в Париже с 11 сентября, вопросов бы не возникло, не так ли? Ну скажите честно, вас бы это нисколько не задело и никто бы не возмущался. Потому что в вашем, нарисованном сытым мещанством мире, есть годные люди, а есть… так себе.

Нет-нет, не подумайте, французы нам ничего не должны. Будем считать, что запад откупился от Будапештского меморандума кредитами МВФ (правда боеголовки бы все-таки вернуть..). И никто никому ничего не должен. Мы всё сами.

Меня лишь напрягают попытки нацистского общества прикинуться либерал-демократами, и это общее поголовное вранье.

Французские теракты застали нас в отпуске в Берлине. Через два дня, когда уже летели домой, в Киев, я взяла в руки Financial Times, посвященный терактам в Париже. Среди статей были первые осторожные позитивные материалы о Путине. Да, теперь же он им нужен для борьбы с ИГИЛ, а дружить с диктаторами, скармливать им слабые страны, это Европа умеет, доказано Гитлером, доказано Сталиным.

Первых нескольких полос хватило, чтобы разреветься. Не от обиды за нашу войну, и отсутствия совести у подписантов Будапештского меморандума. Скорее, от разрушения мифов. Благодаря Financial Times я в тот момент четко поняла, что мы живем в мире победившего, экономически детерминированного, нацизма. По крайней мере Европа — точно. И что подавляющее большинство в этом мире — африка, азия, южная америка и восточная европа — это, как их раньше называли некоторые европейцы, унтерменши. Наши переживания и наша боль — не важны. Что бы нам ни рассказывали демократичные рыльца на ВВС.

Жизни унтерменшей не имеют значения в мире победившего нацизма. Ну и что, что на Донбассе погибло 6000 человек от российского террора. Ну и что что дети подрываются на минах, а российские террористы вспарывают животы украинцам. Это же дети и животы украинцев. 130 французов котируются дороже. Не смейте напоминать о погибших украинцах, когда погибли французы.

И вообще, ИГИЛ — это настоящие террористы, а Россия — так, мелкий хулиган. Потому что ИГИЛ убивает настоящих людей во Франции. А Россия — ненастоящих в Украине. Недотягивает Россия до ИГИЛ.

Теперь западные журналисты возмущаются в своих твиттерах заявлением Порошенко, говоря, что он якобы использует трагедию великих французов для привлечения внимания к своим мелким жевунам и мигунам. Как посмел? Как посмел он пытаться всеми возможными способами привлечь внимание к мертвым унтерменшам? Ведь у Франции настоящая трагедия, а мы так, погулять вышли (да и вообще, сколько можно дохнуть, украинцы? надоели уже всем). Как посмел он обратить внимание на очевидные двойные стандарты этого якобы демократичного мира. Заткнитесь все, мы — французы, мы скорбим. И мы, французы, имеем право попрекать Порошенко, а Порошенко попрекать нас не может, потому что не может никогда.

Дорогие возмущенные французы, вы журналисты, и я журналистка (помимо прочего). У вас французское образование и у меня французское образование. Вы знаете два языка и я знаю три языка. Что делает меня в ваших глаза менее релевантной? то, что я родилась в неправильной стране, не так ли?

Признайтесь, хотя бы себе в том, что считаете себя важнее, иначе с чего бы такая реакция и нежелание мешать вашу чистую трагедию с моей грязной?

Наберитесь хоть раз в жизни тестикул, гордые французские журналисты, и признайтесь, вы считаете себя людьми лучшего качества, потому что богаче и лучше кушаете. Это по крайней мере будет честно. Иначе в чем причина?

Ле Пен рукоплещет. Все сложилось в мире французов. Можно не стесняться своей ленивой мещанской ксенофобии, можно почесывая брюшко говорить о том, что иммигранты забирают их рабочие места, можно не думать о том, что иммигранты, простите, — из бывших колоний Франции, а также из стран, где великая Франция в качестве организатора или на худой конец подпевалы, развязала кровавые бойни. Можно умело забывать соглашение Сайкса-Пико и умело игнорировать свою ответственность за войну в Сирии и даже за образование ИГИЛ.
И наконец, можно возмущаться тем, что кто-то посмел сравнить жизни 130 чистых французов с тысячами жизней каких-то там украинцев. Ливанцев. Сирийцев.
Заметьте, французским журналистам можно возмущаться. Мне — нет.

П.С.
Мой парень — француз. У него большая прекрасная семья, дяди, тети, сестры, братья. В течение четырех лет мы стабильно созваниваемся, и видимся вживую хотя бы раз в год. Они знают что происходило на Майдане, они знают, что я много раз ездила в АТО, многие из них уже бывали в Украине.

После теракта в Париже мы с парнем поставили свечи у посольства Франции в Праге, затем ходили к посольству Франции в Берлине. А затем я, уже одна, отнесла цветы к посольству Франции в Киеве.

Я не знаю, отнес ли кто-то из семьи моего парня хоть раз цветы к посольству Украины. Надеюсь, что да.

да-да, «картинка для привлечения внимания».

автор: Aleksandra Kovaleva



загрузка...

Читайте також

Коментарі