Глава Луганской ОГА Георгий Тука рассказал, почему в Донбассе до сих пор боятся бандеровцев

Назначение луганским губернатором мало кому известного волонтера Георгия Туки этим летом наделало много шума. Причем как в Украине, так и на оккупированной территории Донбасса

В Киеве и во Львове ужасались отсутствию у Туки какого‑либо опыта работы на госслужбе. В Луганске и Донецке обсуждали запущенный им сайт Миротворец, где идет сбор информации о наиболее активных сепаратистах, а также прогнозировали репрессии против мирных жителей региона. В свою очередь, близко знакомые с Тукой были настроены скептически, предрекали ему неудачи из‑за его кристальной честности, мол, с таким стремлением к справедливости можно стать легкой добычей для манипуляторов.

Спустя три месяца после назначения понятно, что наихудшие прогнозы не оправдались. Тука, который до революции продавал телекоммуникационное оборудование, а когда началась война, создал волонтерскую организацию Народный тыл, сумел без эксцессов провести местные выборы. Кроме того, открыл переход на оккупированную территорию в Станице Луганской и за полмесяца организовал ремонт двух десятков школ.

Первые дни работы в областной администрации Георгий вспоминает с содроганием. “Я был на грани истерики,— признается он,— мне принесли сотни непонятных для меня бумаг, которые невозможно даже прочитать, а не то что разобраться”. Для помощи начинающему чиновнику прислали опытного сотрудника из Администрации президента, который помогает Туке не утонуть в сумасшедшем документообороте.

5 вопросов Георгию Туке:

— Ваше наибольшее достижение? — Я его еще не достиг.

— Ваш наибольший провал? — Я слишком мало общался со своими детьми.

— На чем вы передвигаетесь по городу? — По Северодонецку [временный административный центр Луганской области] на служебном автомобиле, который мне предоставило командование погранвойск. Это бронированный Chevrolet Suburban. По Киеву — на папиной Renault Logan.

— Последняя прочитанная книга, которая произвела на вас впечатление? — У меня есть внутренний страх по поводу этого вопроса, потому что за последние два года я не прочитал ни одной художественной книги. Вся литература, которую я читал, была посвящена милитаристским вопросам: формирование подразделений, их оснащение, обмундирование и тому подобное. Это было связано с волонтерской работой.

— Кому бы вы не подали руки? — Таких людей много. Тем же лидерам Партии регионов, коммунистам. А также тем людям, которые спровоцировали конфликт в конце августа возле Верховной рады.


За три месяца своей работы в Луганской военно-гражданской администрации и до этого жесткий Тука, похоже, стал еще жестче. “Я их всех могу заасфальтировать”,— бросает он, когда разговор заходит о рейдерах, стремящихся в воюющей области что‑то поглотить. Резкости поубавилось разве что по отношению к жителям оккупированной части Луганской области. Если во время своего волонтерства Тука призывал к полной блокаде этих территорий, то теперь считает, что Украина должна снабжать людей, которые недоедают, своими недорогими продуктами.

— По поводу чего вы мнение поменяли? Что еще из Киева по‑другому выглядит?

— Мы все время, сидя здесь, в Киеве, считаем, что с той стороны — жертвы агитпропа. Но и мы сами, хоть и в меньшей степени, такие же. Когда я ехал в Луганскую область, то был готов к тому, что мне будут плевать на улицах в лицо, крыть матом, кидать яйцами. За все время я не услышал в свой адрес ни одного оскорбительного слова. Наверняка есть те, кто говорит за спиной, но это маргиналы. А нам их преподносят как большинство. В этом наша колоссальная ошибка.

— То есть вы хотите сказать, что в Луганской области люди за Украину?

— Да, большинство — за Украину.

— Почему же они пошли на референдум?

— Никто не отменял промывание мозгов. Они реально верили в то, что придут бандеровцы и будут их живьем есть. И немало сейчас в это верят. Яркий пример — когда мы летом отправляли группу детей из Станицы Луганской на отдых в Карпаты, согласились только 9 семей из 35. Я был в шоке.

— Тем не менее в Луганской области экс-регионалы набрали много голосов.

— А что мы сделали для того, чтобы их было меньше? А ничего. Полтора года, как территория освобождена, но не было никакой идеологической работы с людьми. Более того, украинское телевидение только сейчас начало вещать. Ждать от людей, что они изменятся за год, если им перед этим 20 лет промывали мозги,— это утопия.

С этими людьми надо работать.

— А как вы с ними работаете?

— Самый лучший способ — это разговор с глазу на глаз. Я не люблю официальных докладов, часто встречаюсь с людьми. Один из случаев был очень показательным, во время моего короткого визита в больницу в Белокуракино. Когда я из нее выходил, на крыльце кто‑то из врачей мне задал какой‑то вопрос, не касающийся медицины. Я шутливо ответил, они мне шутливо парировали. И мы проговорили на крыльце минут 40. Когда я извинился, мол, пора, люди меня за руки держали — давай поговорим еще.

Вот так нужно с людьми. Они не враги и не убийцы. 99,9 % в руки оружия не брали. А мы на них всех фактически смотрим через прицел.

— В местные советы в Луганской области все‑таки много прошло бывших регионалов, как вы собираетесь с ними работать?

— У меня нет своих и чужих. Сам факт того, что человек принадлежит или принадлежал к какой‑либо партии,— это не клеймо и не индульгенция. Мерзавцев и подонков хватает как с одной, так и с другой стороны. Точно так же, как и здесь, и там есть честные и порядочные люди.

Кроме этого, не нужно забывать, что в течение длительного времени, особенно на востоке, Партия регионов формировала стойкую вертикаль. Они сделали зеркальную копию КПСС: если ты хочешь чего‑то в жизни добиться, ты обязан стать членом партии.

Если человек профессионал, то мне все равно, откуда он. Поэтому я не сомневаюсь, что мне легко будет работать с теми людьми, которые хотят осуществлять изменения в крае.

— Ваша заместитель оценила ущерб в Луганской области в 5 млрд грн. Вы говорили, что таких денег в бюджете нет. Есть ли какие‑то альтернативные источники для восстановления?

— У меня сегодня есть два инвестиционных предложения по строительству обогатительной фабрики в Луганской области. И инициатива постройки завода по производству энергосберегающих ламп от бывшего луганчанина.

Я не сомневаюсь: как только спадет истерия по поводу того, что это военная зона, пойдут инвестиции. В том числе от тех луганских предпринимателей, которые были вынуждены уехать.

— Разве что от луганских предпринимателей.

— Не только. Инвестиции зайдут под четкие правила игры. Мои принципы следующие: соблюдение законов, никаких откатов, конвертов, честное ведение бизнеса. И никакого административного ресурса.

— В рейтинге Doing Business Украина находится на 137‑м месте по легкости подключения к электросетям, у нас этот срок занимает около года. Вы готовы лоббировать интересы предпринимателей, например, в этом вопросе?

— Без сомнения.

— А были ли уже такие случаи, что вам приходилось их отстаивать?

— Да. В области работает один из самых крупных промышленных холдингов Агротон. Они арендуют у государственного Аграрного фонда часть Новоайдарского элеватора. Там хранится зерно Агротона и Аграрного фонда. Сейчас у них хозяйственный спор, арбитром в нем я быть не собираюсь.

Но на элеватор недавно ворвались вооруженные люди в камуфляже, заблокировали его работу. Пришлось приехать со своей охраной, чтобы разблокировать.

— Что это были за люди? Кто их нанял?

— Их нанял госконцерн.

В такой ситуации возникает вопрос: почему, будучи государственными служащими, вы позволяете себе в воюющей области с помощью ребят в камуфляжной форме проводить блокирование работы предприятия?

В конце концов, в области есть руководитель, и это не просто область. Здесь военнослужащих почти столько же, сколько и населения. Я не позволю так себя вести. Не важно, какие интересы вы отстаиваете — государственные или частные. Не будет никаких рейдерских захватов. Я этого просто не позволю делать.

А так как у меня дружеские отношения со всеми вооруженными силами и спецподразделениями, если называть вещи своими именами, в Луганской области я могу остановить любого.

— Что это значит?

— Это значит, что на любую силу я в состоянии предоставить силу, превосходящую десятикратно. Если я увижу, что идет захват предприятия и приедет 100 человек его захватывать, я им могу противопоставить 1.000 человек военнослужащих, которые это предприятие защитят.

И, конечно, все будет в рамках закона — боевое распоряжение на основании моего обращения.

— Возможно ли победить контрабанду через линию разграничения?

— Ни в одной стране мира не удалось победить контрабанду в целом. Можно только уменьшить масштаб. Во-первых, нужно широкое освещение таких фактов. Как и любое коррупционное деяние, контрабанда не терпит публичности. Ведь долгий период мы закрывали глаза на то, что она существует. Так же, как и на случаи грабежей, мародерства и пьянства.

Второе — нужны изменения в законодательстве. А именно: усиление ответственности за нелегальный провоз товаров через линию разграничения. И обязательство для судей принимать решения по поводу контрабанды в течение суток. И третье — немедленная ротация судей.

— Недавно в Северодонецке и Лисичанске объявили набор в патрульную полицию. Как вы думаете, возможно ли там обновление?

— Возможно, конечно! Если мы стали свидетелями этого во всех остальных городах, почему же это невозможно в Северодонецке? Это что, зоопарк какой‑то? Я еще раз говорю: мы здесь в Киеве точно такие же жертвы агитпропа, как и люди на востоке. Зеркало просто.

— Вы были участником Майдана. Нет ли чувства разочарования после него?

— В какой‑то мере есть. Но оно не столь глубоко, потому что на сегодняшний день у меня есть реальный шанс самому изменить страну. Хотя бы часть страны. Этого я добивался все 25 лет. Получится или нет, вопрос второй. Но шанс такой есть. И было бы неправильно и безответственно, если бы я от этого отказался.

— У вас наверняка в Луганской области люди спрашивают на встречах — что поменялось в стране? Что вы им отвечаете?

— Если быть объективным, то поменялось многое. Но мало. Самое главное — не произошли системные изменения. А только некие точечные. Возьмем, например, “волонтерский десант” в Министерстве обороны или мое назначение. Кто мог себе представить еще полтора года назад, что человек, как черт из табакерки, может выскочить и стать главой области? Причем не просто, а воюющей области. Поэтому все‑таки что‑то меняется, к сожалению, не так быстро, как этого всем бы хотелось.

Материал опубликован в НВ №42 от 13 ноября 2015 года

Рекомендуємо прочитати

Исследователи в Перу нашли искусственный вулкан

В Перу исследователи из университета Миссури нашли вулкан искусственного происхождения, внутри которого есть длинная лестница....

Це може бути цікавим

Джонни Депп извинился за шутку об убийстве Трампа

Известный актер Джонни Депп извинился за шутку об убийстве президента США Дональда Трампа после критики его высказывания в Белом Доме....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

Украинские программисты создали сайт для проверки медучреждений на честность

Проверить, есть ли бесплатные лекарства в больницах на Полтавщине, теперь может каждый....