«Север» стащил Порошенко с грейдера 1 декабря, стрелял из «нагана» в ментов на Институтской, палил БТРы на Хрещатике, и погиб как герой у башни терминала ДАП». ПАМЯТИ 18-ЛЕТНЕГО БОЙЦА «ПРАВОГО СЕКТОРА» СЕРГЕЯ ТАБАЛЫ, ПОЧЕТНОГО ГРАЖДАНИНА ГОРОДА СУМЫ.

6 ноября 2014-го года при обороне Донецкого аэропорта на самом опасном участке – в башне нового терминала пал смертью храбрых самый юный его защитник — 18-летний доброволец «Правого сектора» Сергей Табала – позывной «Север». За свою короткую жизнь Сергей успел очень много, и его жизнь достойна нашей памяти, и достойна книг и кинофильмов. Сегодня в Сумах прошли поминки на годовщину гибели Воина. Рассказывает о «Севере» его товарищ Семен Салатенко – бывший воин-доброволец батальона «Днепр», который на минувших выборах стал депутатом областного совета от «Батькивщины».

«В 2013-м году я был депутатом городского совета в Сумах, и возглавлял «Молодую Батькивщину». Это, наверное, не очень было типично для «Батькивщины», но наша молодежная организация была похожа не на структуру парламентской партии, а на боевую организацию. Это была дикость, нас было мало, но мы не занимались мирными акциями принципиально. Я был на судах по Тимошенко, видел как власть готова бить и разгонять, так что иллюзий не было. К тому времени стало ясно, что в стране будет новый Майдан, потому что можно было защищать свои права только силой. Нас было немного, но мы готовились к открытой борьбе. Я познакомился с «Севером» весной 2013-го, ему было 17 лет. Он занимался войной с педофилами – у нас это была на местном уровне заметная проблема. «Север» привлекал их «на живца» и жестко их пи…ил. У нас жестко к этому относились – отец Трифилий из московского патриархата был убит неизвестными именно за педофилию.

И вот «Север» пришел и сказал, что идеи «Батькивщины» он не поддерживает, но он хочет бороться за свободу Украины не на словах. Он молодой был, шебутной, очень красиво говорил по-украински, и никогда не использовал русский. У него была татуировка «Слава Украине! Героям слава!» на руках, причем он ее сделал еще до Майдана. Это был патриот, для которого Украина была живым человеком, он так к ней относился. Все было очень серьезно, никакой игры. Он верил, что впереди будет революция, и что за Украину придется сражаться. И он сражался.

В октябре 2013-го мы активно воевали с откровенно пророссийским проектом «Украинский выбор» Медведчука, сносили их палатки, разгоняли их мероприятия. Уже тогда было понятно к чему все идет. Никто не говорил вслух – война. Говорил только один человек в моем окружении – «Север». Да, так и говорил – «Мы будем воевать с Россией». Все понимали, что эта вся федерализация, чего хочет Медведчук – кум Путина, ничем хорошим не закончится. Может в Киеве это воспринималось как предвыборный проект. Но это не был предвыборный проект. Это запускался механизм гражданской войны и уничтожения Украины. И нужно было тогда это в корне давить. Мы с «Севером» тогда пытались это давить и огромнейшая заслуга нашего сумского молодняка (котят, как я их называл, которые выросли в тигров) – у нас в Сумах на границе с Россией не было никаких намеков на «ДНР». У нас было кому защищать Украину.

Если честно, настоящие герои – они не святые. «Север» еще в школе сколотил свою уличную группировку, чтобы контролировать свой район. Он был хулиганом. Он был лидером уже в школе, и пытался решать вопросы в жизни своими методами. Он с детства ходил в лидерах. Он достаточно жесткий лидер был. Жесткий, неуступчивый. Может это звучит немного диковато, но это Сумы.

Ну вот такой он был, это правда. У него была своя группировка. Но когда Сергей получил образование, он здорово изменился. В старших классах школы он твердо стал на путь украинского национализма, и пытался перевоспитать всех своих пацанов. Но у него это не получилось. Поэтому он оставил эту группировку, разорвал с прошлым, и стал искать таких товарищей, которые прежде всего были патриотами Украины. Достаточно интересные отношения у него были с религией. Он был родновером. Христианство его не привлекало – наверное, из-за того, что он видел официальную религию не с лучшей стороны.

«Север» был необычной личностью, и это бросалось в глаза. Он невысокого роста, любил таскать с собой пистолет Флобера. Пукалка такая, которая шариками стреляет. В кармане у него был всегда нож. На него когда-то в Сумах напала стая гопников и он их этим пистолетом.

Был отчаянным бойцом. В стаю гопников разрядить пистолет – это «Север», нож в кармане – это «Север». А как по-другому в бандитском государстве, где твои права ничего не стоят? Сергей был хулиганом, но прежде всего он был очень идейным человеком. Он часто говорил – «Хто, як не ми, коли, як не зараз». Он мало чего в жизни боялся. И настолько горячий пацан был, что он зимой не мерз. Я помню, на Майдане зимой мы ходили закутанные один нос торчит и то холодно. А он ходит – куртка, из-под куртки футболка торчит, даже свитер не одевал. И не болел. Ни бронхитом, ни воспалением легких. Вообще его ничего не брало.

На Майдан мы поехали с самого начала. С ноября. «Север» с самого начала подыскивал на Майдане таких же решительных парней, готовых идти до конца. У фонтана у них была тусовка. Но 30 ноября нас не было – мы накануне уехали в Сумы. И как узнали так сразу поехали обратно в Киев.

Собралась нас делегация детворы, «Молодая Батькивщина», «Север», несколько случайных людей. Ночью вернулись обратно в Киев. Приехали поздно ночью, пришли на Михайловскую площадь и там разместились. «Север» сразу побежал записываться в отряд самообороны. Он был среди тех, кто сразу начал отрабатывать борьбу с «Беркутом» с палками и щитами. Он с самого начала говорил, что надо сражаться с ментами и что впереди будут бои.

Помню, он для защиты сразу примотал себе 5 литровые пластиковые бутыли – чтобы вокруг голеней была защита. Я говорю – «А ну пробегись туда- назад». Он бежит – еле переваливается с ноги на ногу. Я ему говорю – «Север», я больше переживаю, что тебя не менты убьют, а ты сам убьешься». Он таких замечаний не терпел. Нахохлился, надулся, перестал разговаривать, но бутылки, правда, эти поснимал. Но он абсолютно радикальный революционер. Я вначале, пока мы держались вместе не раз отбирал у пацанов ножи – потому что они могли многое натворить.

1 декабря, когда после митинга вожди призвали идти блокировать правительственный квартал, я подошел к Кабмину, звоню «Северу» — «А ты где?» Он отвечает: «А мы взяли КМДА». Оказывается, он был среди тех нескольких пацанов, которые палками разбили окна КМДА и проникли в здание, спровоцировали его захват революционерами. Я даже видео смотрел – как двое малолеток в масках подбегают и бьют палками. Второго, кстати, я тоже знаю.

Я подошел к ним, а потом мы уже вместе пошли туда где было движение – под администрацию президента. Прямо перед нами туда прошел Порошенко с охраной, залез на грейдер, и начал что-то вещать. Я стоял слева от Порошенко, а «Север» — справа, там еще несколько ребт таких радикальных стояло.

Порошенко залез на грейдер, начал кричать, что, мол, все надо тихо, мирно . Сначала рупора у него не было. Никто ничего не слышал. Потом взял какой-то мегафон.

Я ему кричу – если ты снами, то пошли на Банковую. Впереди пойдешь. Народ начал в него мелочью бросаться. Порошенко говорит – «Хорошо, я пойду». И продолжает вещать. И тут несколько пацанов, и

«Север» в том числе начали хватать Порошенко, и они его, такого здорового, прямо на моих глазах сдернули с грейдера! В общем, провалился он в толпу и убежал.

Начался штурм, но прорвать этот кордон ввшников мы уже просто не могли. Вначале их было немного, но потом их уплотнили, и «Беркут» подошел. Я загнал детвору на грейдер. Сказал всем залезть на грейдер, чтоб никого не задавили в драке, а сам бегал внизу. Пошли светошумовые , пошла возня. Я там с Оксаной Продан познакомился. Она бегала вся в слезах. Я ей говорю, бегите на Майдан за Кличко, пусть приходит, а то протанцует всю революцию. Когда массово полетели в народ гранаты, наша группа разбились. Помню, этот момент был для меня самый знаковый. В какой-то момент пошла волна газа и толпа присела. Полностью. Реально все сели на корточки. И вдруг выскакивает волынщик и играет гимн Украины, толпа синхронно одновременно встает и просто катится волной на беркут. Опять летят гранаты, волна откатывается, опять все садятся, снова выскакивает этот волынщик, играет гимн, все встают. И так несколько раз. Зрелище, достойное боевика. И тут нас сбили гранатами с грейдера, мы отбежали, спрятались за каким-то деревом. Я же за молодняк еще переживаю. В этот момент поднимаю глаза. Бежит «Север», оторвал где-то огромнейшую трубу, больше его ростом. Я хватаю его за шкирку , забираю трубу, спрашиваю – кого ты собираешься ею бить? Оттянул его.

В той драке, когда били ввшников, наша группа не участвовала. У нас не было противогазов, петард и прочего. Мы больше действовали на правом фланге улицы, а били ввшников на левом.

Мы с ввшниками толкались. Я так и сказал пацанам – «Кого вы собираетесь бить? Это же «срочники». Продавить, выгнать – это одно дело. Если я видел у кого-то из своих трубу, палку, камень – я забирал. Единственный момент, когда мы вступили в бой – мы вступили в бой с «черными» («черная» рота киевского «Беркута» — специальное штурмовое антитеррористическое подразделение под командованием майора Садовника, которое 20 февраля расстреляло из автоматов «Небесную сотню» — Ю.Б.). Ранило одного нашего парня – Женю, я понял, что прорыва не удастся и говорю – пацаны надо отходить, потому что сейчас будет «ответка». И в этот момент отхода смотрю — Жека обмяк, я его тяну, разрывается граната и мне этими осколками по ногам.

И тут пошла одна контратака на Банковой, а вторая слева со стороны Нацбанка – там зашел отряд «черных». И когда мы увидели с какой жестокостью они бьют людей (мы знали, что это «черная» сотня, мы с ними сталкивались под судами). Они еще в 2011 году говорили людям под судом – «Будет Майдан – будем вас убивать».

Я увидел, как два «беркут»а схватили одного пацаненка с рюкзачком и жестоко били его по ногам дубинками. Я не выдержал, кричу – «Вы что делаете, вы же убьете человека!». Они поворачиваются и начинают бежать за мной. Я отбегаю от них и стою — смотрю. Как раз прорывается эта «черная сотня». Мимо головы у меня пролетает булыжник – один, второй. Я не понимаю, откуда они летят. Поворачиваюсь и смотрю, что эти «беркута» не смогли меня догнать, хватают булыжники и кидают их в меня. А я без шлема, без ничего, а они еще и в голову так прицельно целились. В итоге я тоже начинаю в них кидать.

После Банковой мы с «Севером» разбежались. «Север» пошел в «Правый сектор», а я в Самооборону. Конечно, контакты сохранили и не раз общались. И в январе уже все поменялось – я тоже перешел в «Правый сектор». И если в Сумах я был старший, наша детвора меня слушалась, то в январе на Майдане уже мне пришлось стать подчиненным у «Севера». «Север» быстро добыл себе авторитет в «ПС», он умел заставлять людей подчиняться. Стал в «Правом секторе» уважаемым командиром, его ценили, принимал участие во всех столкновениях.

На Грушевского в первый день столкновений в январе я видел как «Север» ведет в бой с «Беркутом» отряд «правосеков», с еще одним нашим парнем из Сум. Идут без всякой защиты впереди строя. Я снял с себя каску, одел на «Севера», второму одел очки. Я — тридцатилетний мужик, вроде в жизни состоявшийся, а детвора сейчас в бой идет, а я тут стою чего — на телефон фоткать. В общем, по их примеру не выдержал, побежал, встал среди них в первом ряду. Я бегал между двумя сгоревшими автобусами, там нам сильно досталось. Мы ментов оттуда забрасываем бутылками и они в ответ забрасывали нас. Я участвовал в боях в те дни, когда убили Нигояна, Жизневского.
«Север» базировался на пятом этаже в дом профсоюзов.

Они принимал участие в боях с милицией 18-го февраля на улице Институтской, когда «силрвики» зачищали акцию протеста.

В тех боях, когда погибло несколько демонстрантов, «Север» впервые открыл огонь на поражение по тем ментам, которые жестоко избивали беззащитных людей. У него был «наган», и он говорит, что было два попадания. Не знаю, правда ли это, я не был очевидцем. «Наган» он выбросил.

В ночь с 18-го на 19-е февраля его отряд защищал баррикаду на Хрещатике, на которой люди бутылками с горючей смесью сожгли два бронетранспортера. Он мне позвонил с баррикады и я раньше новостей узнал, что БТР сожгли. Кстати, тогда многие ушли с Майдана, в том числе некоторые командиры из «ПС», управление было потеряно, но «Север» и другие бойцы не ушли, просто каждый стал сам за себя, самоорганизовывались с товарищами, каждый сам выбирал, что делать.

Майдан спасло только то, что граждане начали стрелять по ментам в ответ. Менты говорят, не дали им приказ. Да не зачистили бы они ни хрена. Тогда пошла уже настоящая война. С убитыми, с ранеными. Они испугались, потому что у них пошли потери от огнестрельного оружия. Майдан спасли те, кто увидел зверское побоище в Мариинском парке, убитых евромайдановцев, и начал без всякой команды стрелять по убийцам

После Майдана «Север» выглядел уже как такой полевой командир.

В начале войны я стал волонтером. «Севера» увидел уже в сентябре 2014-го – его тогда ранило первый раз, он лечился. Его ранило осколками гранаты в ближнем бою в Донецком аэропорту, когда там было самое пекло в сентябре, он туда пришел добровольно, и участвовал во всех боях. У меня даже было его медицинское заключение — я ему помогал получить статус участника боевых действий. Я тогда был советником городского головы и плюс волонтером. Он приехал, попросил помочь со статусом, и с экипировкой — нужна форма, нужны наколенники, перчатки, очки. Купил ему наколенники, перчатки. Собрали ему все, он ни дня лишнего в городе не пробыл, спешил обратно в аэропорт, там каждый боец был на счету, тяжело было. Как только выписали его он сразу уехал. Накануне отъезда я повел его пивом угостить в хорошую пивную. Как сейчас помню, говорит: «Никогда такого вкусного пива не пил». Конечно, что он успел попробовать… Сказал ему: «Береги себя. Мертвых героев много, а живых не хватает. И он уехал, а я поехал в Днепр следом. Потому что подумал как на Грушевского – «Север» воюет, пацаненок, а я, взрослый мужик, дома сижу. И вот я помню, прохожу медкомиссию, оформляюсь в батальон «Днепр», и тут звонок — «Севера» уже нет…. Меня из-за этого чуть психиатр не срезал. Не то, чтоб я там окна бил, но неприятно было. Ночью мне приснился сон, что мы сидим с ним пьем пиво, он говорит – «Классное пиво!». А я говорю – «Как хорошо «Север», что ты жив». Больше во сне он ко мне не приходил. Там три дня была эпопея с его телом. Он лежал на нейтралке и мы уже собирались ехать его отбивать. Поехал в Сумы, на похоронах у него был…

А после похорон увидел, что наш местный судья-коррупционер творит.

Каждый украинец должен знать, почему такие парни как «Север» погибли и гибнут сейчас. Их убили не только российские снаряды и пули. Их даже не сепаратисты убили. Их убили продажные политики, судьи, прокуроры, менты, которые столько лет грабят нашу Родину, и потому 18-летние гибнут на этой страшной войне. Каждое вранье, каждая ложь, каждая взятка – это убитый человек. Из сумской «Молодой Батькивщины», из нашего костяка оборванцев-революционеров, практически все воевали — 90%. А сейчас трое стали депутатами облсовета, один – горсовета. Мы не забываем нашего друга «Севера».

«Север» был героем. Это без вопросов. Он умел располагать к себе людей. И в бою на него всегда можно было положиться. Он действительно любил свою страну. Татуировку «Слава Украине, героям слава» он постоянно дополнял и украшал. И как раз закончил за несколько дней до своей смерти. Я встречался на фронте с «правосеками», которые с ним воевали, и все они говорили, что он для них был братом. Я так и не смог ему выбить УБД до сих пор. С моей подачи он горсовет проголосовал за присвоение ему звания «почетный гражданин города Сумы», на его школе открыта мемориальная таблица. А был ли он ангелом в свои 18 лет? Если бывают такие ангелы, которые прошли Майдан и войну, с автоматом, гранатометом и наколкой «Слава Украине» — то он среди них первый….»

Автор: Юрий Бутусов



загрузка...

Читайте також

Коментарі