Почему Кремль не может договориться с крымскими татарами

Почему Кремль не может договориться с крымскими татарами

Говорят, что у каждого успеха должно быть уязвимое место. У греческого Ахиллеса — пятка, у библейского Самсона – волосы. А у всей крымской эпопеи Кремля эту роль выполняют крымские татары. Потому что именно они сегодня являются той самой силой, которая не дает Москве рассуждать о тотальном единодушии по поводу нового гражданства полуострова.

С самого первого дня аннексии Кремль пытался эту проблему решить. Владимир Путин звонил политическому лидеру крымских татар Мустафе Джемилеву, новые власти пытались договориться с неофициальным этническим правительством народа – меджлисом. Но все это успехом не увенчалось.

И вот почему.

Кто такие крымские татары

Крымский русский всегда может переехать в Россию, крымский украинец – на Украину, и только крымскому татарину некуда ехать – у него нет родины вне Крыма. Небольшой народ – порядка 250 тысяч. В процентом отношении – около 13% от всего населения полуострова. Мусульмане-сунниты, ханафитский мазхаб: в обычной жизни это означает высокую долю светских порядков. По большому счету, для значительной части крымских татар их конфессиональная принадлежность играет примерно такую же роль, как для русских или украинцев: она выполняет роль культурного, а не религиозного фактора. За двадцать три постсоветских года в Крыму радикальные исламские течения так и не смогли обрести массовую популярность.

Последние двести сорок лет крымские татары лишены своей государственности и существуют в рамках чужих госпроектов. Возможно, именно с этим связан тот факт, что они в массе своей всегда настроены на компромисс. После 1991 года в Крыму было принято бояться межнациональных столкновений, но за два десятилетия подобные инциденты можно было пересчитать по пальцам одной руки. В итоге, все постсоветские годы полуостров разрывал дугу нестабильности, которая тянулась от Балкан до Кавказа.

А между тем, социальные предпосылки для конфликта были – крымские татары, депортированные советской властью из Крыма в 1944 году в Центральную Азию, начали возвращаться на полуостров в конце 80-х годов. Это было время, когда Советский Союз уже не мог заниматься обустройством жизни, а молодое украинское государство – еще не могло. В этой ситуации репатрианты, по сути, оказались предоставлены сами себе – продать свое имущество в Центральной Азии за достойные деньги они уже не могли, а потому начинали жизнь в Крыму с чистого листа. Но обида за депортацию народа так и не вылилась в погромы и межнациональную резню. Вместо этого крымские татары воссоздавали самих себя – заново и в новых условиях.

Война как водораздел

При этом на протяжении двадцати с лишним постсоветских лет крымские татары рельефно выделялись на фоне остального населения Крыма. И причина этого была не только в иной религиозной и социокультурной принадлежности. Главный водораздел крылся в другом: крымские татары оказались наиболее «несоветскими» людьми на фоне «просоветских» настроений большинства крымчан.

Дело в том, что среди крымчан – как и среди жителей Российской Федерации – тема Великой Отечественной войны с каждым годом приобретала роль «гражданской религии». При этом крымчане придерживались советского взгляда на войну, а этот подход гласил, что крымские татары поддержали войска Вермахта, за что, собственно, и были депортированы в Центральную Азию после освобождения Крыма в мае 1944-го года. Самое удивительное в том, что сторонники подобной точки зрения не любили вспоминать о том, сколько именно этнических русских сражалось на стороне Гитлера. А если даже и вспоминали, то начинали говорить о том, что показатель коллаборационизма среди крымских татар был выше, чем среди русских.

В подобном подходе есть определенное лукавство. Потому что такое явление как коллаборационизм может появиться лишь там, куда дошла оккупационная армия. В Новосибирске или Екатеринбурге предатели не могли появиться именно потому, что эти города – как и многие другие – были в глубоком тылу. И если даже пытаться посчитать «уровень коллаборационизма», то в знаменатель формулы надо ставить не все русское население Советского Союза, а лишь ту его долю, что проживала на оккупированной территории. Но сторонники советского взгляда на историю предпочитали об этом молчать.

Это особенно нелепо смотрелось на фоне того факта, что у крымских татар за все послевоенное время так и не появилось альтернативного мифа о Великой Отечественной войне. Они не пытались оправдывать тех, кто сражался на стороне Вермахта, не ставили им памятники, а считали героями именно тех, кто сражался на стороне Советского Союза. Так, например, одной из ключевых исторических фигур для крымских татар остается Амет-Хан Султан: летчик-испытатель, дважды Герой СССР. О его судьбе сами крымские татары даже сняли фильм «Хайтарма».

По большому счету, подобное отношение к истории войны могло стать отправной точкой для интеграции крымскотатарского народа. Однако этого так до конца и не произошло. Возможно, одной из причин тому стал тот факт, что крымских татар депортировали с территории полуострова спустя девять дней после освобождения Крыма от немецких войск – 18 мая 1944 года. Этот факт мешал адептам «гражданской религии» ощущать победу в Великой Отечественной войне как абсолютный праздник. Трагедия депортации перечеркивала весь пафос освобождения, ведь нужно было бы признать, что 9 мая не стало апофеозом торжества справедливости. Что вслед за разгромом немецких войск в Крыму последовала трагедия целого народа. Что Добро, победив Зло, само совершило злой поступок. И либо надо признать, что это было не вполне «Добро», либо заявить, что оно совершило не вполне злодеяние. И для многих в Крыму второй вариант все постсоветские годы звучал проще и привлекательнее.

Чего хочет Москва

Просоветская часть крымчан воспринимала депортацию как наказание за коллаборационизм, в то время как сами крымские татары относились к этому как к преступлению по отношению к целому народу. И нет ничего удивительного в том, что крымские татары оказались самыми «несоветскими» людьми в Крыму. Они не могли и не хотели акцептировать советские ценности и советскую символику, потому что и то и другое было связано с трагедией депортации. И не случайно, что именно они во многом были проводниками проукраинских настроений на полуострове. Но в тот момент, когда по итогам Майдана украинский корабль оторвался от российского пирса и стал дрейфовать на запад – якорная цепь в виде Крыма осталась на российском берегу. Вместе с крымскими татарами, которые оказались главной фрондой по отношению к новому гражданству полуострова. И Москва сегодня в отношении крымских татар занимается ничем иным, как операцией по «принуждению к лояльности». Кремлю важно лишить народ субъектности, которую он приобрел за годы жизни в украинском Крыму. И потому новые власти осуществляют системное давление на курултай (неофициальный этнический парламент народа) и меджлис (неофициальное этническое правительство). Потому что оба этих органа не стали признавать новое гражданство полуострова, а Кремль не терпит никаких внесистемных игроков.

Сегодня именно крымские татары портят транслируемую Кремлем картинку о тотальной поддержке крымчанами новой реальности Крыма. Не случайно, что Москва постаралась избавиться от крымскотатарских политических лидеров, запретив Мустафе Джемилеву и Рефату Чубарову въезд на территорию полуострова. Более того – Кремль усердно пытается назначить новых лидеров народа. Так, например, одному из заместителей главы меджлиса – Ремзи Ильясову – в обмен на лояльность вручили пост вице-премьера правительства Крыма. Кроме того, ситуацией постарались воспользоваться различные маргинальные крымскотатарские движения, которые обменивали свою публичную поддержку на посты и должности.

Сегодня выбор, который стоит перед крымскими татарами, довольно прост. Если они примут и согласятся с новым гражданством Крыма, то получат режим наибольшего благоприятствования. Их наградят должностями, кабинетами, удостоверениями. Все, что от них требуется – это быть похожими в своей публичной риторике на Рамзана Кадырова. Но проблема в том, что последствия будут не только в случае согласия с подобным сценарием. Последствия будут и в случае отказа от него.

Оригинал публикации на сайте Intersection Project, источник: Независимая газета



загрузка...

Читайте також

Коментарі