Почему Кремль не может договориться с крымскими татарами

Говорят, что у каждого успеха должно быть уязвимое место. У греческого Ахиллеса - пятка, у библейского Самсона – волосы. А у всей крымской эпопеи Кремля эту роль выполняют крымские татары. Потому что именно они сегодня являются той самой силой, которая не дает Москве рассуждать о тотальном единодушии по поводу нового гражданства полуострова.

С самого первого дня аннексии Кремль пытался эту проблему решить. Владимир Путин звонил политическому лидеру крымских татар Мустафе Джемилеву, новые власти пытались договориться с неофициальным этническим правительством народа – меджлисом. Но все это успехом не увенчалось.

И вот почему.

Кто такие крымские татары

Крымский русский всегда может переехать в Россию, крымский украинец – на Украину, и только крымскому татарину некуда ехать – у него нет родины вне Крыма. Небольшой народ – порядка 250 тысяч. В процентом отношении – около 13% от всего населения полуострова. Мусульмане-сунниты, ханафитский мазхаб: в обычной жизни это означает высокую долю светских порядков. По большому счету, для значительной части крымских татар их конфессиональная принадлежность играет примерно такую же роль, как для русских или украинцев: она выполняет роль культурного, а не религиозного фактора. За двадцать три постсоветских года в Крыму радикальные исламские течения так и не смогли обрести массовую популярность.

Последние двести сорок лет крымские татары лишены своей государственности и существуют в рамках чужих госпроектов. Возможно, именно с этим связан тот факт, что они в массе своей всегда настроены на компромисс. После 1991 года в Крыму было принято бояться межнациональных столкновений, но за два десятилетия подобные инциденты можно было пересчитать по пальцам одной руки. В итоге, все постсоветские годы полуостров разрывал дугу нестабильности, которая тянулась от Балкан до Кавказа.

А между тем, социальные предпосылки для конфликта были – крымские татары, депортированные советской властью из Крыма в 1944 году в Центральную Азию, начали возвращаться на полуостров в конце 80-х годов. Это было время, когда Советский Союз уже не мог заниматься обустройством жизни, а молодое украинское государство – еще не могло. В этой ситуации репатрианты, по сути, оказались предоставлены сами себе – продать свое имущество в Центральной Азии за достойные деньги они уже не могли, а потому начинали жизнь в Крыму с чистого листа. Но обида за депортацию народа так и не вылилась в погромы и межнациональную резню. Вместо этого крымские татары воссоздавали самих себя – заново и в новых условиях.

Война как водораздел

При этом на протяжении двадцати с лишним постсоветских лет крымские татары рельефно выделялись на фоне остального населения Крыма. И причина этого была не только в иной религиозной и социокультурной принадлежности. Главный водораздел крылся в другом: крымские татары оказались наиболее «несоветскими» людьми на фоне «просоветских» настроений большинства крымчан.

Дело в том, что среди крымчан – как и среди жителей Российской Федерации – тема Великой Отечественной войны с каждым годом приобретала роль «гражданской религии». При этом крымчане придерживались советского взгляда на войну, а этот подход гласил, что крымские татары поддержали войска Вермахта, за что, собственно, и были депортированы в Центральную Азию после освобождения Крыма в мае 1944-го года. Самое удивительное в том, что сторонники подобной точки зрения не любили вспоминать о том, сколько именно этнических русских сражалось на стороне Гитлера. А если даже и вспоминали, то начинали говорить о том, что показатель коллаборационизма среди крымских татар был выше, чем среди русских.

В подобном подходе есть определенное лукавство. Потому что такое явление как коллаборационизм может появиться лишь там, куда дошла оккупационная армия. В Новосибирске или Екатеринбурге предатели не могли появиться именно потому, что эти города – как и многие другие – были в глубоком тылу. И если даже пытаться посчитать «уровень коллаборационизма», то в знаменатель формулы надо ставить не все русское население Советского Союза, а лишь ту его долю, что проживала на оккупированной территории. Но сторонники советского взгляда на историю предпочитали об этом молчать.

Это особенно нелепо смотрелось на фоне того факта, что у крымских татар за все послевоенное время так и не появилось альтернативного мифа о Великой Отечественной войне. Они не пытались оправдывать тех, кто сражался на стороне Вермахта, не ставили им памятники, а считали героями именно тех, кто сражался на стороне Советского Союза. Так, например, одной из ключевых исторических фигур для крымских татар остается Амет-Хан Султан: летчик-испытатель, дважды Герой СССР. О его судьбе сами крымские татары даже сняли фильм «Хайтарма».

По большому счету, подобное отношение к истории войны могло стать отправной точкой для интеграции крымскотатарского народа. Однако этого так до конца и не произошло. Возможно, одной из причин тому стал тот факт, что крымских татар депортировали с территории полуострова спустя девять дней после освобождения Крыма от немецких войск – 18 мая 1944 года. Этот факт мешал адептам «гражданской религии» ощущать победу в Великой Отечественной войне как абсолютный праздник. Трагедия депортации перечеркивала весь пафос освобождения, ведь нужно было бы признать, что 9 мая не стало апофеозом торжества справедливости. Что вслед за разгромом немецких войск в Крыму последовала трагедия целого народа. Что Добро, победив Зло, само совершило злой поступок. И либо надо признать, что это было не вполне «Добро», либо заявить, что оно совершило не вполне злодеяние. И для многих в Крыму второй вариант все постсоветские годы звучал проще и привлекательнее.

Чего хочет Москва

Просоветская часть крымчан воспринимала депортацию как наказание за коллаборационизм, в то время как сами крымские татары относились к этому как к преступлению по отношению к целому народу. И нет ничего удивительного в том, что крымские татары оказались самыми «несоветскими» людьми в Крыму. Они не могли и не хотели акцептировать советские ценности и советскую символику, потому что и то и другое было связано с трагедией депортации. И не случайно, что именно они во многом были проводниками проукраинских настроений на полуострове. Но в тот момент, когда по итогам Майдана украинский корабль оторвался от российского пирса и стал дрейфовать на запад – якорная цепь в виде Крыма осталась на российском берегу. Вместе с крымскими татарами, которые оказались главной фрондой по отношению к новому гражданству полуострова. И Москва сегодня в отношении крымских татар занимается ничем иным, как операцией по «принуждению к лояльности». Кремлю важно лишить народ субъектности, которую он приобрел за годы жизни в украинском Крыму. И потому новые власти осуществляют системное давление на курултай (неофициальный этнический парламент народа) и меджлис (неофициальное этническое правительство). Потому что оба этих органа не стали признавать новое гражданство полуострова, а Кремль не терпит никаких внесистемных игроков.

Сегодня именно крымские татары портят транслируемую Кремлем картинку о тотальной поддержке крымчанами новой реальности Крыма. Не случайно, что Москва постаралась избавиться от крымскотатарских политических лидеров, запретив Мустафе Джемилеву и Рефату Чубарову въезд на территорию полуострова. Более того – Кремль усердно пытается назначить новых лидеров народа. Так, например, одному из заместителей главы меджлиса – Ремзи Ильясову – в обмен на лояльность вручили пост вице-премьера правительства Крыма. Кроме того, ситуацией постарались воспользоваться различные маргинальные крымскотатарские движения, которые обменивали свою публичную поддержку на посты и должности.

Сегодня выбор, который стоит перед крымскими татарами, довольно прост. Если они примут и согласятся с новым гражданством Крыма, то получат режим наибольшего благоприятствования. Их наградят должностями, кабинетами, удостоверениями. Все, что от них требуется – это быть похожими в своей публичной риторике на Рамзана Кадырова. Но проблема в том, что последствия будут не только в случае согласия с подобным сценарием. Последствия будут и в случае отказа от него.

Оригинал публикации на сайте Intersection Project, источник: Независимая газета

Рекомендуємо прочитати

В Белом доме обсуждают выход из соглашения по разоружению с Россией

Члены Конгресса внесли предложение о выходе США из договора с Росиией о ликвидации ракет....

Це може бути цікавим

Россия ответила на слова Турчинова о въезде по биометрии

Чиновники России отметили, что должны зеркально ответить на предложение главы СНБО Александра Турчинова....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

Сколько нужно есть, чтобы долго жить

Эксперты из американского Национального института проблем старения пришли к выводу, что в диету каждого человека необходимо добавить один простой пункт — уменьш....