Об истерике в окружении Путина

Об истерике в окружении Путина

Президент России Владимир Путин во время выступления на заседании дискуссионного клуба «Валдай» сделал ряд громких заявлений. В частности, он снова резко высказался о «государственном перевороте» в Украине, амнистии для боевиков ДНР-ЛНР и Минских соглашениях, вспомнил свой уличный опыт, говоря о войне в Сирии, и так далее. Что значат эти слова, и почему в окружении лидера РФ истерика, — мнение Александра Сотника для «Апострофа».

Вчерашняя (в четверг, 22 октября, — «Апостроф») речь Путина была «двухмерной», обращенной как к внутреннему потребителю, так и к внешнему. А поскольку «внешний потребитель» уже практически никак не реагирует на вербальные откровения кремлевского пациента – обсуждают их, в основном, внутри России. Никакого рационального зерна путинская речь с собой не несла. Ее основная мысль – «подворотня научила меня бить первым». Сама по себе ссылка на столь «ценный опыт» подросткового хулиганства, безусловно, красноречиво характеризует носителя данного опыта. В России, возможно, гопники и поаплодируют своему кумиру, но для внешнего мира это, скорее, еще одно подтверждение прежних выводов о том, что с Путиным нельзя иметь никакого дела.

Недоволен Путин по вопросам ПРО или счастлив – никого это уже не волнует. Как политик, он списан со сцены. Все внешнеполитические и военные решения уже приняты, и отыгрывать ситуацию назад, обратив внимание на истерики кремлевского нефтяного дилера, никто не станет. Путин уже предъявил миру цену своим военным авантюрам. Как стратега, всерьез его не воспринимают – хотя бы потому, что он проиграл и в Украине, и в Сирии, из которой ему придется убираться столь же бесславно, как и с территории «Новороссии».

Конфронтация с Западом – это лишь слова. Кто будет всерьез конфликтовать с США, вкладывая свои деньги в американские облигации? На Западе – кремлевские дети, жены и любовницы, там же – все их активы. Смешно ненавидеть Америку и быть готовым продаться за взятку или «откат» в долларах. Мы имеем дело с классической истерикой политических банкротов. Их жестко выдавливают с мировой политической сцены, их изящно, экономическими и политическими инструментами, лишают власти.

День за днем, шаг за шагом. Можно сколько угодно говорить о жизнеспособности авторитарных режимов, обращаясь к опыту КНДР, но Россия – не Северная Корея. Здесь не будут питаться лебедой и терпеть. Здесь привыкли к неплохим машинам и ресторанам, к отдыху – как минимум – в Турции или Египте и прочим небольшим потребительским радостям. И население, как бы ни внушали ему мантры о патриотизме «жирные соловьевские коты», от подобного уже никогда не откажется. Так что вся «конфронтация» происходит лишь на словах. А на деле чекисты морщат лоб и судорожно пытаются найти выход из патовой ситуации, просчитывая ходы: какой фигурой им придется пожертвовать, и насколько болезненной окажется эта сакральная жертва. Она необходима – хотя бы для выживания. И Путину очень не хочется, чтобы этой жертвой стал он сам.

Посему его вчерашняя речь была подспудно обращена и к «коллегам по плащу и кинжалу» — по крайней мере, в той ее части, где он пафосно обещает «ударить первым». Понятно, что речь идет о ядерной кнопке. Но решение о ее использовании в конфликте принимает не только Путин, и между его жаждой нажать и реальным применением ядерного оружия лежит сложная цепочка посредников. А вот здесь и возникает важнейший вопрос: с пациентом все более-менее понятно, но в каком психическом состоянии пребывает его окружение, и способно ли оно в определенный момент остановить приступ путинского безумия?



загрузка...

Читайте також

Коментарі