Корреспондент Foreign Policy Элиас Гролл рассказывает о всплеске интереса разведчиков и энтузиастов к информации о вооруженных конфликтах, которую можно получить из открытых источников. В период подготовки военной операции ВС РФ в Сирии этот процесс «документировался чуть ли не в режиме реального времени».

«Никто, пожалуй, не сделал для каталогизации и анализа огромных объемов информации, полученных из открытых источников, больше, чем Руслан Левиев, 29-летний россиянин, основатель организации, которую он называет Conflict Intelligence Team, — говорится в статье. — Шесть человек занимаются кропотливой работой: пытаются проверить те осколки информации, которые оставили после себя части российской армии в процессе передислокации в Сирию. Для них это основная работа».

«Мы не журналисты, — говорит Левиев. — Комбатанты ли мы? Конечно, похоже, что да». Он и его соратники называют себя представителями российской политической оппозиции, отметил собеседник Foreign Policy. «Мы проводим расследования о конфликтах. Мы работаем с военными, чтобы показать им реальную ситуацию. Мы работаем с родственниками военных, чтобы помочь им. Мы сражаемся за нашу страну и продолжим делать это до тех пор, пока не победим». Как говорит Левиев, ему неоднократно угрожали убийством, причем как анонимы, так и люди, не скрывающие своих имен. Кроме того, его вызывали в прокуратуру — за то, что он изучал следы присутствия российской армейской разведки на востоке Украины.

Документировать вторжение России на Украину и аннексию Крыма, по словам Левиева, было проще, чем сирийскую операцию: «Там хорошее покрытие интернета, многие из местных жителей пользуются социальными сетями. В некоторых случаях, например, при взятии здания парламента, мы даже вели прямую трансляцию». Хорошим подспорьем оказались и повсеместно распространенные видеорегистраторы, говорит он.

Как пишет автора статьи, увеличение объема открытой информации связано, в частности, с резким ростом числа коммерческих спутников, которые дают частным лицам возможности, сравнимые с теми, что есть у американского правительства. Последние, впрочем, засекречены, и судить о них можно разве что по косвенным признакам, например по тому, какую информацию правительство приобретает у владельцев частных спутников (как пишет Foreign Policy, у Национального агентства аэрогеодезической разведки США заключен контракт с компанией DigitalGlobe).

«Для крупных держав, таких как США или Россия, взрывной рост количества информации в открытых источниках сильно затруднил задачу обеспечения секретности негласных операций, — говорится в статье. — Когда на Украине появились солдаты без опознавательных знаков, анализ их вооружения и камуфляжа, проведенный на основе открытой информации, быстро выдал в них российских военных». По словам Стивена Слика, директора Проекта по анализу специальной информации при Техасском Университете в Остине, 28 лет проработавшего в ЦРУ, схожие проблемы возникли у американских силовиков, когда достоянием общественности стали бортовые номера самолетов, предположительно задействованных в [нелегальной] экстрадиции террористов.

По словам экспертов, информация из открытых источников постепенно начинает внедряться в работу американских спецслужб. В апреле о ее важности упомянул, в частности, директор ЦРУ Джон Бреннан. Особенно ценными такого рода данные могут оказаться применительно к исламистским группировкам, которые, «как правило, состоят из идейных людей», в связи с чем агентурная разведка их деятельности затруднена. Как пишет Гролл, «методы работы с открытой информацией становятся чрезвычайно мощным инструментом именно в сочетании с традиционными способами шпионажа, особенно в качестве средства для пиара».

Однако специалисты отмечают, что подобные сведения «во многих отношениях отстают от секретных методов, используемых ЦРУ, АНБ и другими представителями американского разведсообщества». На один из недостатков информации, добытой из открытых источников, указал Мэтью Макиннис, сотрудник Американского института предпринимательства, начинавший свою карьеру в Объединенном комитете начальников штабов США: «Такие-то соединения передвигаются в таком-то направлении. В этом регионе они привели в состояние боевой готовности такое-то соединение. Они готовятся ко вторжению в соседнюю страну? Или это просто проверка боевой готовности? Как отличить одно от другого?»

Кроме того, по словам Слика, такая информация, как правило, не позволяет ответить на вопрос о причинах принятия того или иного решения, а также делать прогнозы о планах и намерениях иностранных лидеров. Американское разведсообщество, рассказал он, только начинает использовать информацию из открытых источников и сейчас находится «на стадии экспериментирования». Ее дальнейшее внедрение представляет собой «культурный вызов» для разведчиков, поскольку в «определенном смысле предполагает девальвацию классических способов сбора разведданных», добавил Макиннис.

Источник: Foreign Policy, источник: Инопресса


загрузка...

Читайте також

Коментарі