Боевик про "ополченцев" на Донбассе уходит с российских телеэкранов

Об этом пишет Иван Давыдов в статье "По дороге в Дамбасск".

***

С конца сентября новости из Латакии и Хомса вытеснили из телеэфира Украину. Можно ли незаметно подменить одну войну другой и какие тезисы и приемы для этого понадобятся — разбирался The New Times.

Казавшийся бесконечным боевик о подвигах ополченцев самопровозглашенных республик уходит с российских телеэкранов. Телезрителю — а в политическом пространстве россиянин и есть телезритель, нет у него ни иных прав, ни иных функций, он должен только смотреть и одобрять, — требуется новый блокбастер. И он есть. Премьера сезона — «Россия побеждает ИГИЛ* в Сирии» — состоялась 27 сентября в выпусках всех информационно-аналитических программ на федеральных телеканалах. Рекламная кампания, как и положено, началась еще раньше.

Количество материалов о событиях на Украине в выпусках новостей неуклонно снижалось: по данным информационно-аналитической системы «Медиалогия», в сентябре эта тема затрагивалась на телеканалах всего 250 раз. Для сравнения — в августе 750 раз, а, например, в феврале — свыше 1250. А в последний день сентября начинается военная операция в Сирии — объявленная, законная война, которой не нужно стесняться. Совсем даже наоборот — ею можно и нужно гордиться.

После Украины

Пропагандистская кампания, которую официальные СМИ, в первую очередь телевидение, ведут с начала противостояния на Майдане, оказалась очень эффективной. Она не просто смогла обосновать действия (а временами и бездействие) российской власти. Она изменила сознание россиян. Это, надо признать, большая творческая удача режима и его специалистов по работе с общественным мнением. Но это еще и серьезная проблема.

Россиянину была предложена целостная картина мира, и он в этом мире начал жить.

В центре этого мира — Россия, последний оплот традиционных ценностей (они же — общечеловеческие). Россия встает с колен, возвращает исконные земли и не дает человечеству погрузиться в хаос. Вокруг враги, причем внешние важнее внутренних. Внутренние вообще не существуют сами по себе, они зависимы от внешних, они берут у внешних деньги и действуют по их указке. Где-то на окраинах России (тут этимология слова «Украина» пришла пропагандистам на помощь) внешним врагам удалось посеять смуту. Поднял голову фашизм. В отдельных регионах, впрочем, нашлись герои, способные фашизму сопротивляться с оружием в руках. А там, где героев не нашлось, — там катастрофа.

«Фашизм» здесь слово ключевое. Борьба с фашизмом — концепт, который позволяет вписать собственные действия в историю, провести прямую от Победы, юбилей которой праздновался с невероятным размахом, до побед, реальных и воображаемых, дня сегодняшнего.

Задача российской власти — помочь братскому народу Донбасса в его борьбе с воскресшим фашизмом, а также не допустить повторения «украинского сценария» у нас. А единственная задача россиянина (он же — телезритель) — ни в коем случае не мешать власти.

Схема сработала. Россиянин поверил. Слова «фашист» и «бендеровец» вошли в бытовой лексикон в качестве обиходных ругательств. Зверства «киевской хунты» обсуждали в трамваях и на кухнях; ситуация внутри страны перестала занимать умы. Но еще — а это как раз проблема — россиянин привык к своей новой картине мира и теперь нуждается в постоянной информационной подпитке. Нельзя просто так взять и перестать транслировать то, без чего жизнь уже не помыслить. Нельзя позволить телезрителю (он же — россиянин) оглянуться вокруг и задуматься. Нельзя разрешить ему вернуться в Россию.

Новые задачи

Таким образом, целей у пропаганды две. Во-первых, объяснить произошедшую смену приоритетов. Рассказать, почему необходимо вести войну с радикал-исламистами (в число которых уже записаны оптом все враги президента Башара Асада) в Сирии. И во-вторых, куда более тонкая цель — не просто пересадить россиянина с новостей об украинской войне на новости о войне в каких-то далеких и непонятных пустынях, но сделать это с максимальной осторожностью, сохранив структуру воображаемого мира, в котором россиянин привык жить. Ведь эта структура объясняет и недопустимость гражданского политического действия внутри страны, и преступность не просто покушения на власть, но даже каких-либо критических вопросов по поводу ее действий.

Никаких сложностей с тем, чтобы заставить россиян сопереживать бедам Донбасса и злорадствовать по поводу неудач «свидомых», пропаганда не испытала — Украина рядом. Воспринимать ее всерьез, как самостоятельную и независимую страну, большинство россиян так и не научилось. Там — братский народ (может быть, за исключением Львова с окрестностями). А то и вовсе — наш народ. Свои. Говорящие по-русски и на «мову», над которой так приятно потешаться, переходящие разве что в националистическом угаре. В этой схеме вмешательство в чужие дела выглядит естественным. Тем более что и внешний враг у нас тоже общий. Просто там ему удалось победить, возможно, на время.

С арабами, убивающими друг друга не пойми где, все не так. Дамаск — не Донбасс. У нас нет общей истории и общего языка. А самое страшное для пропаганды в том, что внешний враг там сейчас оказывается еще и союзником. Мы воюем против ИГИЛ*. И американцы воюют против ИГИЛ*. Плохо, неэффективно и неправильно. Но воюют.

Логика миростроительства

Пропаганда не боится противоречий — в мире телезрителя вообще нет «вчера», одно только вечное «сейчас». 4 августа 2015 года телеканалы транслировали официальное заявление Кремля: «Участие российских войск в сирийском конфликте исключено. Авиация России также не будет участвовать в воздушной атаке позиций ИГИЛ* совместно с США». Никто из телеведущих этих слов не вспомнил, комментируя выступление главы администрации президента Сергея Иванова в Совете Федерации 30 сентября. Иванов вкратце набросал схему, объясняющую необходимость воевать в Сирии. «Речь идет исключительно о национальных интересах Российской Федерации» — это раз. Число граждан России, воюющих на стороне ИГИЛ*, растет «не по дням, а по часам», — это два. Если не остановить их, пока они сражаются против легитимного президента Асада, они вернутся и будут убивать россиян здесь — это три. Иванов от имени Владимира Путина попросил СФ о разрешении на использование российских войск за рубежом. СФ разрешение дал, и уже через несколько часов российские ВВС нанесли удар по городу Хомс (см. стр. 20).

Новость о начале войны, кажется, застала всех врасплох. А ведь надо было просто внимательно смотреть телевизор. Еще 27 сентября в «Вестях недели» Дмитрий Киселев почти дословно предвосхитил речь Сергея Иванова перед сенаторами. Передача его — как и все информационно-аналитические программы на метровых каналах в тот день — посвящена была в основном подготовке к выступлению Путина в ООН. Никакого Донбасса. Где-то в самом конце — скромный сюжет о новых нелепых решениях незадачливого украинского руководства. А первым материалом — нарезка кадров с сирийской войны, перемежаемых установочным, программным комментарием телеведущего. «Важнейшая тема — Сирия… Это наш важнейший союзник, который непосредственно, как Путин говорит, «на территории», оказывает сопротивление террористическому «Исламскому государству»*. США хотят свергнуть Асада, и «в этом смысле» они — «по одну линию фронта с варварами». «Россия понимает, что если правительство Асада падет, то у террористов освободятся силы для дальнейшего продвижения в нашу сторону… Поэтому лучше остановить дикарей там». «Тысячи выходцев из стран бывшего СССР, включая россиян», воющих за ИГИЛ*, также были упомянуты. И снова: «Уж лучше их обезвредить там». Киселев анонсировал войну за три дня до решения Совфеда.

Это и есть каркас новой пропагандистской схемы: мы защищаем себя от реальной угрозы вторжения террористов (кстати, и в самом деле куда более реальной, чем «вторжение правосеков», которым тот же Киселев время от времени пугал телезрителей еще совсем недавно). Асад — наш. Он потому и незаменим, что является последним оплотом противостояния террористам. Американцы создали крайне неэффективную коалицию для борьбы с ИГИЛ*, потому что их «не пугает расползание терроризма в нашу сторону». «Они далеко, а нам в этом полушарии жить». Владимир Путин еще в июне предложил создать настоящую, эффективную коалицию. Время пришло.

Царь-пропагандист

Выступление Путина на Генеральной Ассамблее ООН — это еще и продукт для внутреннего употребления, сырье для пропагандистских интерпретаций. 28 сентября на канале «Россия-24» запустили счетчик, который отсчитывал минуты до начала заседания. Атмосферу нагнетали как могли, и не случайно именно Путин сказал главные слова, которых так не хватало новому пропагандистскому образу мира. Повторив предложение о создании правильной коалиции для борьбы с ИГИЛ*, он сравнил ее с антигитлеровской, а исламистов — с нацистами: и те и другие «сеют зло и человеконенавистничество». Что, кстати, правда.

Потом был бесконечный ряд комментариев на всех каналах. Привычные персонажи, с 2013 года размышлявшие о делах украинских в компании Владимира Соловьева и Петра Толстого, поголовно оказались вдруг экспертами по Ближнему Востоку. Ирина Яровая назвала выступление Путина «позицией высочайшего достоинства». Игорь Коротченко пнул походя Барака Обаму — «это была речь проигравшего». Короче и точнее прочих высказался глава холдинга News Media Арам Габрелянов. Он написал в твиттере во время речи Путина: «Гордость!!!» И чуть позже: «Лидер мира!!!»

После официального объявления о начале военной операции восторг патриотический в телевизоре сменился восторгом милитаристским, а новый сериал обернулся сериалом привычным: в роли героического ополченца Донбасса — президент Асад. В роли нацистской хунты — «варварский халифат». Тоже, по сути, нацистский. И Россия уже без стеснения, защищая себя от террористической угрозы, выступает на стороне сил добра. Не просто так, а по просьбе легитимных властей Сирии. В отличие от некоторых самозванцев.

Радость узнавания

28 сентября в эфире «России-24» появился сюжет о боях на окраине Дамаска. Корреспондент Евгений Поддубный — знакомый по репортажам из Донецка. На нем та же каска и тот же бронежилет. Вокруг — героические ополченцы (он так и говорит о бойцах армии Асада: «по сути, те же ополченцы»). Просто они чуть более смуглые, чем привычные телезрителю герои Донбасса. Хотя, возможно, это пороховая копоть. И позывные у них арабские, пока еще чужие русскому уху. Вместо снега — песок. И руины, так похожие на руины донецкого аэропорта. Впрочем, все руины похожи.

С 30 сентября на телеэкранах — новые кадры, вместо камеры — оптико-телевизионный прицел, то, что видит летчик перед бомбовым ударом. Кубики домов. Взрыв. Легкая победа. Cенатор Константин Косачев уже успел, слегка опережая события, назвать операцию в Сирии «успехом России» и заодно «костью в горле для Запада».

Это и есть предложение телезрителю от пропагандистов на данный момент: максимальная знакомость новых пейзажей. Старые слова для описания новой войны. Гордость. Привычный патриотический восторг. Посрамленный, в силу своей неумелости, внешний враг, который все-таки не совсем враг. А тот враг, который совсем враг, — уничтожается в прямом эфире.

В зоне умолчания — во-первых, цена войны. В рублях. Вопроса «сколько это стоит» никто в телевизоре и не пытается задать. Во-вторых, перспективы потерь с нашей стороны. Тем более что информация о военных потерях в мирное время засекречена специальным указом президента еще в мае. И в-третьих, почти позабытое уже жителями больших городов чувство страха перед возможностью теракта. Того самого теракта, который был бы таким уместным в новой-старой пропагандистской картине мира.

Рекомендуємо прочитати

В центре Киева перекрыли две станции метро

В четверг, 24 августа, с 8:00 на вход и выход закрыты станции метро "Майдан Независимости" и "Крещатик"....

Це може бути цікавим

Журналіст розповів, чого найбільше боїться Путін

Український журналіст Євген Кисельов заявив, що Путін найбільше боїться російського майдану, російської оксамитової або кольорової революції....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

Досвід українських та міжнародних компаній, що працевлаштовують людей з інвалідністю

ромадська думка щодо допомоги особам з інвалідністю не перше десятиліття схиляється до того, що таким людям потрібне не тільки і не стільки повне утримання, а нато....