«Надежда умирает последней. Интересно, сколько нас еще впереди перед ней в этой страшной очереди?» — репортаж учителя из Димитрова Ларисы Гориной в рубрике Радио Свобода.

«СОБАКИ

У войны масса признаков. Самый непредвиденный – это собаки.

Их почему-то стало очень много.

Брошенные, преданные пропавшими куда-то хозяевами, голодные, они бродят толпами, пугают и сами боятся. Хуже всего тем из них, что в прошлой жизни были любимчиками.

Именно в их глазах вопрос «за что?» читается наиболее отчётливо.

Как-то не до собачьих приютов и прививок. Куда-то резко исчезли борцы за права животных.
Как оказалось, собаки не любят войну.

Если даже вы не услышите звуки канонады, собачий лай безошибочно возвестит: опять бомбят. Собачий век короче человеческого и у них мало шансов дождаться того часа, когда снова о них будут заботиться. Хотя и у нас такой шанс тоже невелик…

СУМКИ

Я ненавижу сумки. Большие и просто огромные, тяжеленные, с протёртыми ручками и боками. Я ненавижу этих ужасных клетчатых монстров, постоянных «пассажиров» Константиновского поезда и «клиентов» Южного вокзала.

Их владельцам не нужны паспорта и справки. О них всё расскажут эти проклятые сумки – свидетели и соучастники их позорного бегства из родного города в никуда.

По этим «паспортам» их легко узнают в других городах. По этим же сумкам они находят себе подобных в толпе и молча смотрят в глаза друг другу на чужих вокзалах.

Если я доживу до светлых дней, я торжественно сожгу все клетчатые сумки.

Лишь бы дожить.

ВОДА

Основа жизни. Теперь я точно знаю, что это такое. Это вода. Оказывается, что «удобства» на улице – это прекрасно, это сразу решает проблему воды процентов на 40.

Оказывается, можно плакать от того, что во время дождя все были на работе и не собрали воду.

Оказывается, можно выругать дочку, которая помыла полы чистой водой или полила цветы. Купить, привезти или принести воды, потом её же вылить в большую бочку или яму, а оттуда накачать насосом в бак, нагреть и, наконец, помыться, в ней же постирать, а потом помыть полы и этой же водой полить фикус. Не смешно.

ТЕЛЕФОН

Уже год, как наши телефоны стали красного цвета. Все без исключения. Мы говорим много, часто и со всеми. Иногда слышно, как трубка фонит.

Молва это приписывает спецслужбам: подслушивают. Но всё равно говорим, говорим о том, что знаем, чего не знаем и о том, чего хотим. А хотим все одного.

Мы хотим, чтобы не было о чём говорить ежедневно, ежечасно, с близкими и чужими, с друзьями и врагами, которые раньше тоже были друзьями.

Мы хотим, чтобы не было новостей. Отсутствие новостей – это самая прекрасная новость.

КСЕРОКОПИЯ

Самый лёгкий прибыльный в этом году бизнес – купить ксерокс. Хотелось бы посчитать, сколько наксерокопировал в этом году среднестатистический житель моего города?

Цифра шокирующая, наверняка, получится.

Бедняжке паспорту достаётся больше всех. Обложка уже давно не выдерживает постоянного одевания и снимания.

Непонятным, как всегда, остаётся вопрос, для чего нужен код, если он ни о чём не говорит.

Для чего в паспортных, налоговых, социальных, пенсионных, миграционных, коордиционных и прочих службах стоят компьютеры и подключён интернет?

Возможно именно работники этих служб купили ксероксы самыми первыми и теперь нам в этом бизнесе достаётся лишь роль средства производства?

ВЫНУЖДЕННЫЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ

Может быть этот термин и правильный юридически, но абсолютный идиотизм по сути.

Переселенцы переселяются, а они в своём большинстве бежали с парой сумок, ужасом в глазах и пустотой в душе.

Бежали непродуманно, порой глупо и почти всегда поздно.

Бежали в никуда. Вернее, туда, куда ещё можно было уехать поездом или автобусом.

В сумках – немного летней одежды, паспорта, игрушки, ноутбук и последние деньги.

То, что эти деньги действительно станут последними, узнавали намного позже.

Были и предусмотрительные, те, которые ещё в мае прошлого года «запрыгнув в последний вагон» «Интайма» – тихонько вывезли мебель, технику и зимнюю одежду, спрятали свои внедорожники в гаражи родственников и сняли ещё относительно недорогие квартиры в Днепре или Харькове.

Большинство же за любые деньги покупали билеты на последний рейс «Донбасса» и уже в вагоне звонили дальним родственникам и почти друзьям в Киеве, не понимая, что нет ничего более постоянного, чем временное.

Не судите, да не судимы будете. Хотя и обидно, что киевляне не преминули возможностью заработать на «донецких» на безбедное существование.

Сначала было только ожидание и круглосуточный мониторинг новостей.

А ещё боль, такая острая, такая пронизывающая. Валерьянка и новопасит, водка и прихваченый из дома ром, слёзы, ссоры и снова слёзы.

К тому времени, когда им дали имя – «временные переселенцы», они уже потратили все свои заначки, замёрзли в своих летних одёжках, смотались пару раз «партизанскими» тропами домой и оформили детей в школы, но «ненадолго, пока не закончится».

Не закончилось. Стало хуже. Хуже там, дома.

Плохо здесь: денег нет, работу найти невозможно, город чужой и не пытается стать своим, у детей неврозы и проблемы с учёбой…

Боль ушла вглубь, стала чаще мучить ночью, в тишине.

Но самое страшное – от надежды остался такой крошечный осколок, что иногда кажется, что её нет совсем. Надежда умирает последней.

Интересно, сколько нас еще впереди перед ней в этой страшной очереди?»



загрузка...

Читайте також

Коментарі